— Наши телефоны снаружи, — снова ругается Эйден.
— Не могу поверить, что он сделал это. Папа никогда не простит его.
— Он хочет, чтобы ты хорошенько подумала о том, что сказать своему отцу. — Эйден смотрит на меня. — Он, вероятно, не хочет причинять тебе боль. Если ты дашь ему то, что он хочет, он нас выпустит.
— Как? Он запер нас. — я сдерживаю разочарованный вопль.
Псих.
Не могу поверить, что никогда раньше не видела этих знаков. Я думала, что его спокойный характер был вызван тем, что он предпочитал помогать папе со стороны, но в то же время замышлял хаос.
Даже тогда Агнус не казался опечаленным смертью дяди Реджа, его брата-близнеца и единственной семьи.
Его волновал только тот факт, что дядя Редж предал папу, присоединившись к Джонатану и помогая маме.
Страшная мысль кружится в моем мозгу.
— Что, если он... — я сглатываю, эта мысль обрушивается на меня, как ураган. — Что, если он причинит боль папе?
— Он спас его не для того, чтобы причинить боль, — говорит Эйден. — Кроме того, подумай об этом.
Все мотивы Агнуса ведут к Итану. Я говорю, что он никогда не причинил бы ему вреда.
— Откуда ты знаешь?
Он ухмыляется, в его мутных глазах загорается глубокий садизм.
— Я узнаю себе подобных, встречая одного из них.
— Тебе... подобных?
— Агнус и я, мы похожи. Мы не против создания анархии, если это даст нам то, что мы хотим.
— Значит, он планирует анархию?
— Он уже сделал это с тем пожаром.
— Это означает только то, что его невозможно остановить.
Он приподнимает бровь.
— Меня невозможно остановить, милая?
— Да.
— Как насчет того, когда дело касается тебя?
— Ты все еще... иногда. Я имею в виду, я знаю, что ты заботишься обо мне, но это не значит, что ты политкорректен.
— И я никогда им не буду, — небрежно бросает он. — По-твоему, я хочу причинить тебе боль или защитить тебя?
— Защитить меня.
Я даже не думаю об этом.
Эйден, возможно, хотел причинить мне боль в самом начале, но все изменилось. Он больше не хочет этого — разве что иногда во время секса, но это часть нашей прелюдии.
Эйден теперь мой защитник номер один, и я могу признать это вслух.
— Агнус похож на меня, — он подчеркивает каждое слово. — Он такой же, как я.
Осознание этого поражает меня, как извержение вулкана.
— Он хочет защитить моего отца.
— Именно.
Я ахаю.
— Как думаешь, у него есть чувства к нему? Он... гей?
— Быть может. А может, и нет.
— Я имею в виду, что я ничего не заметила между ним и папой, но...
