— Иногда я захожу в дом и задаюсь вопросом, как бы я себя чувствовал, если бы она была рядом, но затем я вспоминаю, что она все еще была бы замужем за Джонатаном, ибо она была так беспомощно влюблена в него, и я перестаю задаваться вопросом.
Это интересно.
Отсутствие сочувствия у Эйдена похоже на то, что он находится в логическом, бесстрастном состоянии ума двадцать четыре на семь. Это состояние даже запрещает ему должным образом тосковать по своей матери, потому что он думает, что она бы страдала, если бы жила своей жизнью, как жена Джонатана.
— Сними рубашку, — приказывает он своим восхитительным глубоким тоном. — И сделай это сексуально."
"Со вздохом я расстегиваю рубашку. Я действительно не знаю, как сделать это сексуально, поэтому просто делаю это не спеша, медленно обнажая выпуклость груди, прикрытой простым хлопчатобумажным бюстгальтером.
Эйден все это время наблюдает за мной с темным, хищным блеском. Его голова наклоняется набок, чтобы лучше видеть.
Мои соски твердеют под его пристальным взглядом, требуя внимания.
Не сейчас.
Я позволяю рубашке упасть на пол, готовая к следующему вопросу. Мне не терпелось спросить с того самого момента, как я услышала об этом.
— Что это была за девушка, с которой у вас с Коулом был секс втроем?
Он приподнимает бровь.
— Дай угадаю, Астор сказал, что наткнулся на наше «извращенное дерьмо».
Я хмурюсь.
— Ты знаешь.
— Типичный Астор, болтающий о чем-то, что он видел, будучи под кайфом. У нас с Нэшем никогда не было секса втроем.
Ни один из нас не делится.
— Но Ронан сказал, что видел вас.
— Этот ублюдок был под кайфом, м перепутал цвет ее волос. Астор видел, как я возился с веревками, и подумал, что я связываю ее, когда на самом деле развязывал и спасал от сумасшедшего излома Нэша. Видишь? Я могу быть джентльменом, когда хочу что-то испортить.
У Эйдена и Коула никогда не было секса втроем. Я вся позеленела от ревности к воображаемому человеку.
— Кстати, кем она была? — я спрашиваю.
Он ухмыляется.
— Проклятием Нэша.
Проклятием Нэша.
Интересно. Почему Эйден так сформулировал это.
— Сейчас, — его голос становится глубже от извращенной похоти. — Сними лифчик и юбку.
Я скрещиваю руки на груди.
— Почему и то, и другое? Я задала только один вопрос.
— Вообще-то, два. — он озорно улыбается. — Ты спросила, кто та девушка, с которой у меня был секс втроем, а потом, даже подтвердив, что я ее не трахал, ты все равно спросила, кто она.
Черт возьми.
