Его самым сильным оружием всегда было физическое запугивание. Черт, за исключением сегодняшнего дня, я всегда превращалась в бессмысленное месиво в его руках.
Я прищуриваюсь.
— Это обещание? Не прикасаться ко мне, я имею в виду.
— Пока ты не простишь меня, я не стану трахать тебя.
— Что означает никогда.
— Поверь мне, милая. Когда ты узнаешь правду, ты будешь умолять об этом.
Ужин с тетей и дядей никогда не казался таким неловким.
Тетя ходит вокруг меня по яичной скорлупе, а дядя, кажется, не знает, что сказать, дабы рассеять напряжение.
— Ты принимаешь свои лекарства? — спрашивает тетя, разрезая креветки и кладя их мне на тарелку. — У тебя скоро приём с доктором Альбертом, так что тебе нужно следить за потреблением калорий и...
— Блэр, — обрывает ее дядя."
"— Верно. — она касается своего виска. — Теперь ты с Итаном. Это не мое дело. Думаю, от старых привычек трудно избавиться. Он хотя бы записал тебя на прием? Я отправила ему по электронной почте все даты с цветовой кодировкой. Тесты и консультации и.
..
— Блэр. — дядя касается ее руки.
— Хорошо, хорошо. Давайте просто поедим.
Но она не просто ест.
Тетя переносит на мою тарелку весь стол.
— Я забыла про суп, — она встает. — Я знала, что кое-что забыла.
— С ней все в порядке? — спрашиваю я дядю, когда она исчезает на кухне.
— Ей просто нужно время, чтобы привыкнуть к новым переменам. Это нелегко для нее.
Я киваю.
Дядя откашливается.
— Блэр всегда чувствовала себя виноватой перед Эбигейл, просто не показывала этого. Я не прошу тебя простить ее, но можешь ли ты хотя бы попытаться понять? На днях ее трясло всю дорогу до Бирмингема.
Она страстно ненавидит это место.
Мои руки замирают на ноже и вилке.
Я могу общаться с ней. Нелегко вернуться в место, которое тебя травмировало. За все время моего пребывания в нашем доме в Бирмингеме у меня ни разу не было полноценного сна.
Не говоря уже о подвале.
Он все еще там, в дальнем конце башни, дразнит меня, чтобы я подошла и избавилась от кровавых воспоминаний.
Доктор Хан сказал, что возвращение к месту, где зародилась травма, может вызвать мое подсознание.
Папа также говорил, что в подвале теперь висит замок с отпечатками пальцев, который я могу открыть в любое удобное для меня время.
По правде говоря, я боюсь этого подвала.
Страшно знать, что там произошло. Если я переступлю эту черту, то никогда не смогу вернуться.
У меня есть шрам, доказывающий это.
Может, просто может, я не хочу узнавать больше чудовищных вещей о маме.
— Ешь, тыква.
