Не знаю, как мне удалось провести восемь лет без тебя в жизни, когда теперь я задыхаюсь, если не вижу тебя часами.
Мои глаза наполняются слезами.
— Эйден...
— Выбери меня, Эльза. Выбери нас.
Больше всего на свете я хочу этого. Я так сильно хочу быть с ним, что это гложет меня изнутри.
Это сводит с ума.
Это разрывает сердечные струны.
Его рука скользит от моего лица к горлу. Он сжимает его пальцами. Его лоб отрывается от моего, и тучи в его глазах темнеют.
— Я веду себя чертовски хорошо, Эльза. Я был терпелив, но я так близок к тому, чтобы сказать «к черту все» и забрать тебя к себе.
Не. Подталкивай. Меня, — подчеркивает он, поглаживая большим пальцем точку пульса. — Даже я не знаю, что предприму.
Мой гнев вспыхивает от этого.
— Знаешь что? Не всегда все идет так, как ты хочешь, Эйден. Если ты хочешь быть со мной, тогда тебе придется научиться кое-чему, что называется компромиссом. Погугли. Я не стану той, кто всегда будет склонять голову, пока ты добиваешься своего. Отношения устроены не так. — я отталкиваю его руку и вскакиваю на ноги.
— Отвези меня домой. Папа, должно быть, волнуется.
Его левый глаз дергается, и я ожидаю, что он дёрнет меня обратно. Он этого не делает. Просто встает и уходит.
Я смотрю на его напряженную спину с разочарованием, бурлящим в венах. Я была в нескольких секундах от того, чтобы растаять в его объятиях, но он вынужден был все испортить, вернувшись к своим идиотским привычкам.
Я следую за ним к его Феррари. После того как я показываю ему дорогу к новому дому моего отца, он не произносит ни слова.
Весь путь проходит в молчании. Тот вид молчания, который ты ощущаешь в воздухе, горький и кислый.
Эйден держит руку на руле, а другой кулак на подлокотнике, между нами, но не прикасается ко мне.
К черту его. Он не единственный, кто сейчас в бешенстве.
Еще через несколько мгновений я размышляю о том, чтобы нарушить тишину. Не находя слов, я молчу, пока машина не останавливается перед моим домом.
— Спасибо.
Я хватаюсь за ручку двери.
Он продолжает смотреть вперед, не обращая на меня внимания.
Достаточно, черт возьми.
Я опускаю руку на колени и смотрю ему в лицо.
— Из-за чего ты так злишься? — ответа не следует. — Значит, теперь это молчаливое обращение?
— Иди в дом, пока я не похитил и не трахнул тебя до беспамятства.
Мой пульс учащается при виде этого изображения, а кожа становится горячей и холодной. Я бы хотела, чтобы это было от ужаса, но это от чертового возбуждения.
Что-то не так устроено внутри меня.
