Его мир стал мрачным и острым после смерти Алисии. Все, что его волнует, это месть и власть. Сомневаюсь, что он и глазом моргнет, если мы с Леви падем в процессе.
Пока остается один Кинг, продолжая свое наследие, его это не беспокоит.
— Мои намерения по отношению к вашей дочери просты, — говорю я самым спокойным, самым решительным голосом, на который только способен. — Она моя.
— Эйден! — шипит она.
Я поднимаю плечо. Я не стану лгать Итану. Не об этом. Он должен знать, что я буду бороться за нее. Я готов сразиться с ним, Джонатаном, и со всем миром.
Ад. Я готов сразиться с ней, если она не перестанет упрямиться. Раньше это было восхитительно, а теперь меня это выводит из себя.
Я ожидал, что Итан встанет и вышвырнет меня из дома. Честно говоря, я бы не удивился, если бы он натравил на меня своих собак.
Однако он просто наблюдает за мной.
Презрение в его взгляде разозлило бы меня, если бы я не был воспитан так, чтобы справляться с подобными ситуациями.
Стрессовые, пугающие встречи ничего не делают с теми, у кого фамилия Кинг.
Нас учили преодолевать их еще до того, как мы научились ездить на велосипеде.
Эльза неловко ерзает на кресле, разглаживая свой и без того идеально отглаженный пиджак.
Подергивание ее носа, когда она напряжена, слишком мило для слов. Теперь мне не терпится прикоснуться к этому носу, поцеловать его, лизнуть.
— Что Джонатан думает об этом?
Вопрос Итана удаляет меня от фантазий о носе его дочери.
— То, что думает Джонатан, не имеет значения.
Я не медлю.
— Он знает об этом?
— Он знает все.
Легкая улыбка появляется на лице Итана, прежде чем исчезнуть.
— Ты больше похож на него, чем ты думаешь, и только по этой причине я не доверяю тебе свою дочь. — я собираюсь ответить ему, что его мнение не имеет значения, но он обрывает меня. — Кроме того, наши семьи сейчас конфликтуют, и все встают на чью-то сторону.
— Меня меньше всего волнуют семейные конфликты. Я уже принял сторону, и это Эльза.
Ее ярко-голубые глаза впиваются в мои, щеки приобретают яркий оттенок красного.
Ее пухлые губы приоткрываются. Эти мягкие, нежные губы. Я сижу на краешке кресла, обдумывая, как подойду к ней и вытрясу из нее всю душу, завладею этими губами, разорву их на части своим языком.
Я так возбужден, что чувствую, как пульсирует член.
Итан прочищает горло, отсекая фантазии.
— Джонатан сделает все, чтобы остановить тебя.
Я сдвигаюсь в сторону, ослабевая давление на стояк. Не то чтобы это работает. Видите ли, мой член чертов предатель.
