Я извиняюсь за это? Меня это волнует? Нет и нет.
Я ухмыляюсь.
— И это проблема, потому что?
— Ты не должен думать об этом в этой ситуации.
— Об этом?
— Ты понимаешь, о чем я.
Она для пущей убедительности вскидывает руки в воздух.
— Ты имеешь в виду трахнуть тебя?
Она прикрывает мне рот рукой и осматривает кабинет, как шпионка.
— Мы в папином кабинете.
Я целую ее ладонь.
Она рывком убирает руку и становится пунцовой, если это возможно. Мне нравится забираться ей под кожу. Нравится быть единственным, кому удается сломать лед и проскользнуть в ее замок.
Она может закрыть дверь, она может построить крепости, но я всегда буду побеждать.
— Ты неисправим, — ругается она, все еще борясь с румянцем.
— Ты подняла эту тему.
Она садится в кресло и вертит в руках шахматную фигуру коня. Было сделано всего три хода, и черная сторона находится в невыгодном положении.
В голову приходит идея успокоить ее волнение.
Если бы это зависело от меня, я бы трахнул ее, но сомневаюсь, что это лучший способ занять ее голову в такой ситуации.
Поэтому я перехожу к лучшему. Поскольку белые фигуры передо мной, я толкаю пешку вперед, блокируя коня, которого она сжимает между пальцами.
Эльза вопросительно поднимает голову.
Я опираюсь локтем на подлокотник.
— Разве ты не говорила, что играешь? Покажи, на что ты способна, милая.
В ее голубых глазах загорается искра вызова. Мой член напрягается в брюках.
Этот взгляд. Эта искра. Это упрямство. Именно они являются причиной того, что Эльза единственная в своем роде.
Она двигает своего коня вперед, оставляя место для моей пешки. Я поднимаю бровь.
Смело.
Я ожидал, что она будет держать оборону и просчитывать свои варианты. Она удивила меня, перейдя прямо в атаку.
Выпрямившись на своем месте, я делаю краткий обзор доски. Обдумываю ее варианты, прежде чем подумать о своих. Эльза не из тех, кто сдерживается, и это станет причиной ее проигрыша.
Пока я двигаю несколько пешек, Эльза использует весь свой батальон.
Она игрок типа «все включено».
Мне нравится это. Очень.
Кстати, мой член согласен.
Я вывожу свою королеву, и она ухмыляется с садизмом. Эльза просто одаривает меня садистской ухмылкой.
— Наконец-то, придурок.
Весь язык ее тела резок и сосредоточен. Блядь. Она медленно, но, верно, превращается в бойца. Вызов волнами исходит из ее глаз.
Почему я раньше не играл с ней в шахматы?
Это почти так же эротично, как трахать ее. Сила в ее теле, смелость в ее движениях и таяние ее неповиновения.
