Его стальные глаза сразу же смягчаются, встречаясь с моими.
Я падаю на колени рядом с ним, не обращая внимания на то, что вода пропитывает мою кожу, и хватаю его за руку.
Напряженные мышцы пульсируют под моим прикосновением.
— Он не важен, Эйден. Важен ты.
Должно быть, это сработало.
Медленно, слишком медленно Эйден позволяет мне оторвать его руки от головы Адама. Последний выныривает на поверхность, хватая ртом воздух.
Никто из нас не обращает на него внимания, даже когда он вылезает, мокрый и дрожащий, как собака.
Мы слишком увлечены взглядом друг друга, чтобы обращать внимание на окружающий нас мир. Мы едва касаемся друг друга, но я чувствую его повсюду вокруг, как нечто постоянное.
Прямо сейчас я уверена, что, если бы я каким-то образом упала в бассейн, он бы вытащил меня оттуда. Он защитит меня и снова станет моим героем.
Наверное, мне следует перестать думать о нем как о герое.
— Ты гребаный псих, — выплевывает Адам, как только вылезает из воды.
Он мокрый и растрепанный, но я не смогла бы его пожалеть, даже если бы попыталась.
Левый глаз Эйдена дергается, встречая пепельно-серое лицо Адама.
— Проваливай, пока я не закончил, начатое.
Как трус, каким он и является, Адам, прихрамывая, выходит из бассейна, поджав хвост между ног.
А потом Эйден снова смотрит на меня, как будто я единственный человек в его поле зрения.
Что он видит, когда так пристально смотрит на меня? Мою маму? Или, может, он пытается стереть ее сходство с моей внешностью?
И Нокс, и Тил признались, что хотели причинить мне боль из-за того, насколько я похожа на нее, так что, возможно, Эйден чувствует то же самое.
Возможно, в глубине души он тоже хочет причинить мне боль.
Что, если все, кого я люблю, ненавидят меня из-за моих генов? Было бы в десять раз больнее, если бы это был Эйден.
Но был бы он готов совершить убийство за меня, если бы это было так?
И да, он находился в нескольких секундах от убийства Адама. Если бы я не вмешалась, его тело уже плавало бы в бассейне.
Отсутствие границ у Эйдена должно пугать, но по какой-то причине меня окутывает ореол спокойствия.
Я остановила его. Он позволил мне остановить его, когда он легко мог продолжить. Этот факт наполняет меня всепоглощающим внутренним покоем.
— Повтори, — говорит Эйден.
— Повторить что?
— Часть о том, насколько я важен.
Я подавляю улыбку. Почему я не удивлена, что он фокусируется только на этой части?"
"Медленно приближаясь, мое пространство заполняется всем из чего состоит он.
