Я поставил газовую лампу позади нас на самое маленькое пламя, создавая достаточно света, чтобы мы могли видеть наши лица.
— Я думала посмотреть записи, которые ты мне дал, но мне страшно. Если вид моей матери уже так сильно выбил меня из колеи, то что будет со мной, когда я увижу всех этих мужчин и то, что они сделали?
Она захлопнула рот, сожаление промелькнуло на ее лице. За те месяцы, что я знал Динару, я узнал о ней одну вещь: она ненавидела признаваться в слабости или в том, что считала слабостью. Я переплел наши пальцы.
"
"— Если хочешь, я могу присутствовать при просмотре, — сказал я, хотя мысль о том, что я увижу оскорбления Динары, выворачивала меня наизнанку.
Смотреть несколько минут было уже слишком. Но ради Динары я бы это сделал.
Она повернула ко мне голову.
— Не думаю, что хочу, чтобы ты видел меня такой, не больше, чем ты уже видел. — она покачала головой. — Черт, все так запутано.
— Я мог бы сжечь их ради тебя. Если бы Римо не отдал их мне, ты бы никогда не узнала, что они существуют.
Просто притворись, что ничего не узнала.
— Он хотел, чтобы они были у меня, чтобы я могла увидеть своих обидчиков и решить их судьбу. Твой брат все время думает о Судном дне, не так ли?
Я усмехнулся.
— Не в религиозном смысле, но око за око это определенно его стиль. Хотя он не согласился бы на глаз. Он заберет глаза, язык и, по крайней мере, один орган, прежде чем даже подумает об этом.
— Что он сделает с моими обидчиками?
Наверное, то же самое, о чем я мечтал.
Ирония судьбы заключалась в том, что большую часть своей жизни я старался быть лучше Римо.
— Будет пытать их до тех пор, пока они не начнут молить о смерти, пока каждая часть их тела не будет сломана, и их разум тоже. Проследит, чтобы другие насильники узнали, что происходит, чтобы они обмочились, понимая, что они следующие. Он проделал бы свой путь от наименее виновного ублюдка до первого, оставив лучшее напоследок.
Мой голос звенел от нетерпения и темного голода. Я провел рукой по волосам, кровь стучала в моих венах.
Динара внимательно посмотрела мне в лицо.
— Похоже, ты много думал об этом.
Я криво улыбнулся.
— Я Фальконе. Извращенное дерьмо у меня в крови.
Она придвинулась ближе и склонилась надо мной, толкая меня назад. Ее волосы закрывали наши лица, когда она оседлала мои бедра. Она стала серьезной.
— Есть только одна вещь, которая может помочь мне двигаться дальше. Не наркотики, и уж точно не прощение.
— Скажи мне.
