Я уверен, что семья Луки будет приветствовать идею другого организованного брака между семьями; Лука должен держать традиционалистов в семье счастливыми, особенно теперь, когда он должен был принять некоторых своих родственников из Сицилии. И в Каморре все еще есть традиционалисты, которые оценят такое соглашение.
Фабиано снова покачал головой.
— Повторяю, Лука не согласится. Он убьет меня.
Римо ухмыльнулся.
— Посмотрим. Я слышал, он должен защищать своих детей.
Фабиано дернулся.
— У Арии есть дети?
Мы с Римо знали это уже давно.
Один из наших знакомых сказал нам. Лука позаботился о том, чтобы Ария и дети не попадали в прессу, и даже убил нескольких фотографов, которые не понимали концепцию конфиденциальности. Римо не хотел, чтобы Фабиано знал об этом, потому что боялся, что во время своего визита в Нью-Йорк Фабиано будет слишком эмоциональным. Видимо, он передумал.
— Дочь и сын — сказал я. — Он должен защитить их, и если мы предложим ему мир на Западе, это убедит его.
Фабиано молчал.
— Как давно ты знаешь?
— Это важно? Лука не подпустил бы тебя к своим детям, — сказал Римо.
Фабиано кивнул, но губы его были плотно сжаты.
— Ты знаешь, что Данте не был главной силой, стоящей за нападением на нас. Это был мой отец. — он посмотрел на меня, потом на Римо. — Данте может убить моего отца прежде, чем мы доберемся до него. Я не хочу, чтобы это произошло. Позволь мне поехать в Чикаго и привезти его в Лас-Вегас. Мы все еще можем попросить Луку о мире после этого.
Римо бросил на меня многозначительный взгляд, явно нуждаясь в том, чтобы я, как обычно, был голосом разума.
— Это неразумно, — сказал я. — Ты слишком эмоционально увлечен, чтобы возглавить атаку на территорию подразделения, особенно на твоего отца. И мы не знаем наверняка, действовал ли твой отец без прямого приказа Данте. Данте не мог убить его.
— Это был план моего отца. Ты слышал, что сказали эти ублюдки, когда мы их разорвали. Мой отец послал этих ублюдков, потому что хотел моей смерти, — прорычал Фабиано.
— И я хочу убить его. Я хочу разорвать его на куски.
— Так и будет, — твердо сказал Римо, касаясь плеча Фабиано. Он помолчал. Опять с этой улыбкой. — Но это был бы хороший свадебный подарок. Если мы доберемся до Скудери, его смерть станет мирной жертвой для Луки и его клана. В конце концов, сестры Скудери тоже не очень-то любят своего отца.
— Конечно, нет. Он презренный мудак, — сказал Фабиано."
"— Мы не можем вальсировать в Чикаго и вывести их Консильера.
