Тетя Эгидия вздохнула и нервно посмотрела на стилиста; она всегда боялась оставить плохое впечатление на глазах у других.
— Думаю, нам следует начать прямо сейчас. С твоими непослушными волосами, это, вероятно, займёт некоторое время, прежде чем твоя свадебная прическа будет сделана.
Тетя оказалась права. Стилисту потребовалась целая вечность, чтобы уложить мои локоны в косу, которая спускалась по спине. Тонкая нить золотых листьев и жемчуга, которую она намотала на нее, украшала простой стиль.
— Ты такая красивая, — тихо сказала Джулия.
Эгидия прижала руку к животу и посмотрела на меня с такой нежностью, какой я еще никогда не видела.
— Так и есть.
Стилист вышел из комнаты с легкой улыбкой, которую я вернула, хотя мои лицевые мышцы были готовы лопнуть от напряжения.
Эгидия снова разгладила вуаль, покрывавшую мой вырез, прежде чем повернуться ко мне лицом и коснуться моих плеч.
— Как девушки, мы должны выполнять свой долг перед мужьями… — начала она, и я напряглась, потому что знала, к чему она клонит.
— Ты не должна быть… — она остановила себя. Не нужно бояться? Те слова, которые каждая мать говорит своей дочери в день свадьбы. Я знала, потому что Джулия сказала мне, что Эгидия сказала ей то же самое в день свадьбы. Я встретилась взглядом с тетей Эгидией, и вина, которую я видела в ее глазах раньше, вернулась. — Заставь его обращаться с тобой, как с леди.
Джулия подошла к Эгидии.
— Мама, дай мне поговорить с Киарой, хорошо? Я думаю, что она будет чувствовать себя более комфортно со мной.
Тетя Эгидия с облегчением кивнула. Она похлопала меня по плечу и вышла, оставив меня наедине со сводной сестрой. Джулия вздохнула, глядя на меня в зеркало.
— Мне это не нравится, Киара. Ты не должна выходить замуж за Фальконе. Ты последний человек, которая должна.
— Зачем? Лучше я, чем кто-то невинный.
Джулия крепко сжала мою руку.
— Прекрати. Ты не грязная, или что ты там о себе возомнила из-за того, что он с тобой сделал. И ты этого не заслуживаешь.
— Кто этого заслуживает? Я не желаю такой судьбы ни одной другой девушке. Я выживу.
Джулия присела на туалетный столик.
— Я не знаю, что тебе сказать.
— Ничего не говори. Ты ничего не можешь мне сказать, чтобы успокоить меня, — быстро сказала я ей. Я знала, что произойдет сегодня вечером, и я пережила это раньше. Я сглотнула. — Я не буду с ним драться. Я сделаю то, что он хочет. Тогда, конечно, это будет терпимо. Мне уже не тринадцать.
