Извращённая любовь

Я не могла вспомнить, почему мне нравилась зима. Все выглядело тусклым и серым. Безжизненным.

Мы доехали до границы штата Мэриленд. Там начался дождь, крошечные капли посыпались на окно, как россыпь кристаллов. Я вспомнила тот день, когда Алекс подобрал меня, когда я застряла под дождем, и я... сломалась.

Все мои сдерживаемые эмоции за последние несколько часов , последние несколько месяцев, вырвались наружу одновременно. Я была муравьем, которого захлестнула приливная волна, и я не пытался бороться.

Каким-то образом я оказалась свернувшейся калачиком на коленях Бриджит, пока она гладила мои волосы и бормотала успокаивающие слова. Это было ужасно неловко - плакать на коленях у  принцессы, но меня это не волновало.

Почему это всегда был я?

Что во мне делает меня такой чертовски нелюбимой? Такой доверчивой?

Каждый поцелуй, каждое слово, каждая секунда, которыми я дорожила.

Мои глаза горели жидким огнем. Я не могла дышать. Все болело - и снаружи, и внутри, и я рыдала ужасными, жалкими, раздирающими душу слезами.

Майкл солгал мне. Алекс лгал мне. Не в течение нескольких дней, недель или месяцев, а в течение многих лет.

Что-то внутри меня сломалось, и я плакала уже не только о своем разбитом сердце, но и о той девушке, которой я была раньше - той, которая верила в свет, любовь и доброту мира.

Этой девушки больше нет.

Я смотрел, как Ава уходит, и в моей груди было пусто, глаза горели от чужих, сдерживаемых эмоций.

Я хотел побежать за ней и вырвать ее из объятий Бриджит. Упасть на колени и просить у нее прощения за непростительное. Держать ее рядом с собой до конца наших дней, чтобы никто и ничто не могло причинить ей боль снова.

Только я не мог, потому что это я причинил ей боль. Я был тем, кто лгал и манипулировал. Это я подверг ее опасности своей жаждой мести и извращенными планами против дяди.

Единственным способом защитить Аву было отпустить ее, даже если это означало уничтожить себя.

Машина, увозившая Аву обратно в Мэриленд и подальше от меня, исчезла из виду, и я с содроганием вздохнул, пытаясь разобраться в боли, когтями впивающейся в мои внутренности. Было ощущение, что кто-то вырывает куски моего сердца и души и перемалывает их под ногами. Я никогда не чувствовал так остро, так сильно.

Я ненавидел это.