Извращённая любовь

Летом галерея закрывалась по вторникам, а у меня не было запланировано никаких съемок, поэтому я провела вторую половину дня, выпекая свое фирменное печенье "Красный бархат".

Я только что закончила упаковывать их в маленькую симпатичную корзинку, когда услышала рев машины Алекса, въезжающей на подъездную дорожку, а затем хлопок двери.

Черт. Ладно, я была готова. Была.

Я вытерла потные ладони о бедра. Я не должна нервничать из-за того, что принесу мужчине печенье, ради всего святого. Алекс сидел за нашим столом на День благодарения каждый год в течение последних восьми лет, и, несмотря на все его деньги и внешность, он был человеком.

К тому же, он должен был заботиться обо мне, а он не сможет этого сделать, если откусит мне голову, не так ли?

С этой уверенностью я взяла корзину, ключи и телефон и направилась к его дому. Слава Богу, Джулс была на своей юридической стажировке. Если бы мне пришлось еще раз услышать, как она говорит о том, каким сексуальным был Алекс, я бы закричала.

Часть меня думала, что она делает это, чтобы досадить мне, но другая часть беспокоилась, что она действительно заинтересована в нем. Если бы моя лучшая подруга переспала с лучшим другом моего брата, это вскрыло бы целый ворох проблем, с которыми мне не хотелось бы иметь дело.

Я позвонила в дверь, пытаясь успокоить свое бешено колотящееся сердце, пока ждала ответа Алекса. Я хотела бросить корзинку на ступеньку и бежать домой, но это был трусливый выход, а я не была трусихой.

Я снова позвонила в дверь.

Наконец, я услышала слабый звук шагов, который становился все громче, пока дверь не распахнулась, и я оказалась лицом к лицу с Алексом. Он снял пиджак, но в остальном на нем был его рабочий костюм - белая рубашка Thomas Pink, брюки и туфли Armani, синий галстук Brioni.

Его взгляд прошелся по моим волосам (убранным в пучок), лицу (горячему, как выжженный солнцем песок, без какой-либо видимой причины), одежде (мой любимый комплект из майки и шорт), прежде чем остановился на корзине.

- Это для тебя. - Я подтолкнула корзину к нему. - Это печенье, - добавила я без необходимости, потому что у него были глаза, и он мог сам увидеть, что это печенье. - Это добро-пожаловать-сосед.

- Добро-пожаловать-сосед, - повторил он.

Алекс приподнял бровь.

- Я не знал, что перемирие необходимо. Мы не на войне.

- Нет, но… - Я разочарованно вздохнула.