Извращённая любовь

Я почувствовала запах его одеколона , что-то древесное и дорогое, с нотками пряностей. Это было так восхитительно, что мне захотелось уткнуться лицом в его шею, но я не думала, что он отнесется к этому слишком снисходительно.

- Расслабься, - сухо сказал он. - Я не кусаюсь.

- У тебя костяшки пальцев белые.

Я взглянула вниз и понял, что сжимаю края дивана так крепко, что мои костяшки действительно побелели.

- Зачем мне фотографии?

Я не могла понять, шутит он или нет. Скорее всего, нет. Алекс не шутил, если не считать того случая в машине несколько дней назад.

- Для воспоминаний, - сказал я, как будто объясняла малышу, - чтобы вспоминать людей и события?

- Для этого мне не нужны фотографии. Воспоминания здесь, - Алекс постучал себя по лбу.

- Воспоминания каждого человека тускнеют. А фотографии - нет, - По крайней мере, не цифровые.

- Не мои. - Он поставил свой пустой стакан на журнальный столик, его глаза потемнели. - У меня превосходная память.

У меня вырвалось фырканье, прежде чем я успела его остановить.

- У кого-то высокое мнение о себе.

Это вызвало у меня тень ухмылки.

- Я не хвастаюсь. У меня гипертимезия , или HSAM. Высокоуровневая автобиографическая память. Поищи.

Я сделал паузу. Этого я не ожидала.

- У тебя фотографическая память?

- Нет, это разное. Люди с фотографической памятью вспоминают детали сцены, которую они наблюдали в течение короткого времени. Люди с HSAM помнят почти все о своей жизни. Каждый разговор, каждую деталь, каждую эмоцию. - Нефритовые глаза Алекса превратились в изумрудные, темные и призрачные.

- Хотят они этого или нет.

- Джош никогда не упоминал об этом. - Ни разу, ни намека, а ведь они были друзьями почти десять лет.

- Джош не говорит тебе всего.

Я никогда не слышал о гипертимезии. Это звучало фантастически, как что-то из научно-фантастического фильма, но в голосе Алекса я услышала правду. Каково это - помнить все?

Мой пульс участился.

Это было бы чудесно. И ужасно. Потому что если одни воспоминания я хотела сохранить близко к сердцу, такими же яркими, как если бы они происходили прямо на моих глазах, то другие я предпочла бы оставить в забвении.

Я не могла себе представить, что у меня не было страховки от осознания того, что ужасные события со временем отступят до тех пор, пока они не станут лишь слабым шепотом из прошлого. С другой стороны, мои воспоминания были настолько извращены, что я ничего не помнила до девяти лет, когда произошли самые ужасные события в моей жизни.