Извращённая любовь

- Не возражаешь, если я присоединюсь к веселью? - Я поднял Лиама за воротник, скривив губы при виде его слезящихся глаз и кровоточащего носа, и ударил его в живот. - Это за то, что назвал ее шлюхой. - Еще один удар в челюсть. - Это за то, что удерживал против ее воли. - Третий удар по его и без того многострадальному носу. - Это за то, что изменял ей.

Я продолжала наносить удары, позволяя огню поглотить меня, пока Лиам не потерял сознание, и Аве пришлось оттащить меня от него.

- Алекс, остановись. Ты убьешь его!

Я поправил рукава рубашки, тяжело дыша.

- Это должно меня отпугнуть?

Я мог бить его всю ночь и не останавливаться, пока этот ублюдок не превратится в груду окровавленной плоти и сломанных костей. Красная пленка затуманила мое зрение, а костяшки пальцев были в синяках от силы моих ударов.

В моей голове промелькнул образ того, как он прижал Аву к стене, и мой гнев вспыхнул с новой силой.

- Давай просто уйдем. Он усвоил урок, и если кто-то увидит тебя, у тебя будут неприятности. - Лицо Авы было цвета фарфора.

- Он не посмеет ничего сказать. - Тем не менее, я сдался, потому что она сильно дрожала. Несмотря на свою жесткость, Ава была потрясена случившимся.

К тому же, она была права: нам повезло, что никто еще не наткнулся на нас. Мне было наплевать, если бы они это увидели, но не было необходимости затягивать и без того неприятный вечер.

- Мы должны вызвать скорую помощь. - Она с беспокойством смотрела на лежащего Лиама. - Что, если он серьезно ранен?

Конечно, она все еще заботилась о его благополучии после того, как он пытался напасть на нее.

Беспокойство оставалось на лице Авы.

- Мы должны позвонить в 911 в любом случае.

- Я сделаю анонимный звонок из машины. - У меня был телефон в бардачке.

Я положил руку на ее спину, когда мы выходили из отеля. К счастью, по пути мы не встретили никого, кроме швейцара.

- Теперь. - Я пригвоздил Аву взглядом. - Расскажи мне, что, черт возьми, произошло между вами на прошлой неделе.

Он кишал ею, пульсировал ею. Одна рука сжимала руль, костяшки пальцев побелели, а другая лежала на рычаге переключения передач, сгибаясь и разгибаясь, словно он хотел кого-то задушить. Отблески проезжающих мимо фонарей освещали его красивое лицо, когда мы мчались по темным улицам, резко выделяя напряженный рот и нависшие над глазами брови.

Когда я рассказал ему об инциденте с Лиамом у бара, я чуть не рассыпался от силы его ярости.