Извращённые cердца

Я покраснела, поняв, о чем он думает.

— Я не это имел в виду, папа, — сразу же сказал Диего. — Джемма никогда бы так не поступила. Но она рассказывала ему о твоих поисках жениха каждый раз, когда видела его, и бросала на него взгляд смущенными щенячьими глазками, будто это могло заставить его попросить ее руки.

Нонна тронула меня за плечо.

— Юная любовь так драгоценна.

— Это односторонний подход. Савио не занимается любовью. Он только…

Папа откашлялся, и Диего пожал плечами.

— Ты знаешь, о чем я говорю.

— Да, — согласился папа. Он погладил меня по голове, будто я все еще была маленькой девочкой. — Такие мужчины, как он, Джемма, не женятся, а ты слишком драгоценна, чтобы довольствоваться тем, что он хочет.

Я опустила глаза вниз.

Мы ели молча, пока Диего и я не отправились на тренировку к Савио. Папа послал мне еще один многозначительный взгляд. Он и Диего хотели защитить меня, но мне нужно было сделать еще одну попытку. Мне нужен только Савио и никто другой.

Мне не разрешалось тренироваться с Савио, только смотреть, как он и Диего дерутся друг с другом.

И я была более чем счастлива позаниматься на боксерской груше, учитывая, что последние несколько месяцев мне даже не разрешали и этого делать.

Диего всегда крутился рядом, не давая мне ни секунды побыть наедине с Савио. После их тренировки он, наконец, направился в душ. Я быстро завязала свою мешковатую футболку так, чтобы был виден мой пресс, а Савио вытер лицо полотенцем. Мои глаза были прикованы к полоске кожи, выглядывавшей из-под его футболки, задранной вверх.

Из-за пояса виднелся намек на черный цвет. Татуировка? Я уже много лет не видела его без футболки.

— У тебя новая татуировка? — с любопытством спросила я, не в силах остановиться.

Я подошла ближе, как мотылек летящий к свету.

Савио опустил полотенце, его темные глаза впились в мой обнаженный живот, и что-то в выражении его лица наполнило мои внутренности бабочками.

— Набил ее несколько лет назад.

То, как дернулся его рот, усилило мое любопытство.

Татуировки на его предплечьях всегда были выставлены напоказ — нож Каморры и глаз на одном запястье, а также механические часы, пронзенные ножом в окружении стеклянных осколков, покрывающих шрамы на другом, но мне было интересно, где именно находится третья татуировка.

— Насколько она велика? — спросила я, не подумав. Мое лицо вспыхнуло от унижения, поняв, как это звучит.

Мне пришлось прикусить язык, чтобы не спросить, о чем он говорит.