Я б ему... дала

И о полотенце на моих руках, и о фене с неисправной проводкой. Он узнал даже об исповеди Глафиры: её горьком прошлом и обиде на мечтателя Левданского.

Как именно это удалось сделать, и думать не хотелось. Но результатом стал уже готовый протокол на четыре листа, который мне осталось прочесть, дописать, что с моих слов записано верно, возражений не имею, и быстро запечатлеть на каждом листе автографы.

Подозреваю, это был один из самых коротких в истории допрос потерпевших. Не приведи участковый после него в кабинет плотника, я бы смоталась со своим Величеством снова играть в «контуженную и виноватого».

Но кое-какие долги нужно было вернуть, и поскорей.

– У него в машине, за креслом мы обнаружили крупную сумму денег. Сейчас оперативники пакуют все пачки. Уже в отделе сможем пересчитать. Думаю, надо рассматривать как соучастие.

Участковый, похоже, и не собирался выходить из образа удалого шерифа.

Вспомнив, что о квартире в Нижнем Новгороде, проданной для аферы, в протоколе ничего не было, я сама решила вмешаться.

– Это деньги Василия и его жены, – к удивлению всех собравшихся, уверенно заявила я.

Участковому моя самодеятельность, конечно же, не понравилась. Бросив своим людям: «Продолжать!», он наставительным тоном ответил:

– Дарья Юрьевна, вы путаете. Там слишком большая сумма. Это не зарплата и не премия. Но не беспокойтесь, мы все проверим. Никто не уйдет от ответственности!

– Знаю!

В голове созрела абсолютно безумная идея. Плотника и его жену мне было жаль. Эти двое могли попасть в переплет ни за что.

– Это мои деньги. Аванс.

Чтобы в мою идею поверили, пришлось на максимум включить свои актерские способности.

– Аванс? Такой большой? – прокурор сдвинул брови, а мое Высочество рукой придержало челюсть.

– Я... Я выкупила их домик. Мой будущий муж собирается построить здесь курорт, и я хотела сделать ему свадебный подарок, – расплылась в улыбке.

– А договор? – Участковый всполошился так, словно я не свои, а его кровные деньги отдала кому-то без расписки.

– Помощница Дамира Закиевича как раз утром повезла договор к нотариусу. Доверенности у нее есть. – Я повернулась к ошалевшему Василию. – Антон Павлович очень ценил своего плотника, торговаться я не хотела. К тому же Василий, как я подозреваю, скоро станет папой, а малыши, – погладила свой живот, – святое.