Я б ему... дала

Ну а после выстрела «Авроры» повоевал недолго. Любовь была сильная. Не берег себя. И голову сложил одним из первых.

– А его отец? – В черный чай срочно захотелось добавить хотя бы ложку коньяка.

История была давняя, но цепляла как своя. Здесь, в усадьбе, мало что изменилось с тех пор. Легко было представить мечущегося в поисках любимой Ромео и его сурового батюшку. Злость с отчаянием так и накатывали."

"– А что отец? Других детей у него не было. Усадьба перешла брату, моему отцу. Но того в тридцатом году раскулачили, так что он ни пожить, ни детьми обзавестись здесь не успел.

– Так вы не здесь родились?

– Какое там, Дарья Юрьевна! На Севере. Это уже потом я и усадьбу вернул, и историю ее узнал... – Левданский как-то странно замолчал. – ... и то, что дед до конца своих дней Ксению искал. Прощения испросить и в усадьбу вернуть. Да... Не судьба-с.

– И вы считаете, что после этого над усадьбой проклятие?

– А тут и думать нечего. Дядька с дедом погибли. Отец с матушкой – тоже. У меня счастья в жизни не случилось.

Жена была, да детей боженька не дал. Ни одного продолжателя рода не осталось. Помру, и развалится усадьба. А ведь когда-то... Жемчужиной края была! Сюда студентов, будущих архитекторов, со всей страны свозили. Показывали, как проектировать нужно. Они вон, – Левданский покосился в сторону окна, – как ваш князь, ходили и вечно что-то рисовали.

– Да, как князь... – Я сама себе кивнула, не вдаваясь в подробности планов Абашева. Вряд ли он посвящал старика в них, а мне за длинный язык ничего, кроме проблем, не светило.

– Но вы, голубушка, не беспокойтесь! Вам здесь будет хорошо! И князю, и деткам. Места у нас чудесные, земля плодородная, а все эти современные технологии... Не в них счастье! – Антон Павлович махнул рукой и забрал со стола свою кружку остывшего чая.

«И деткам!» – мысленно повторила я, но, вместо того чтобы поплевать через плечо, представила малышей, похожих на князя. Почему-то сразу двоих. Картина получилась неплохая. Все, как мечтала с Костей, только качеством получше.

За усадьбу даже обидно стало. Не расти тут моим княжеским детям. Не топтать зеленую травку маленькими ножками. И не кататься у папки на широченных плечах в цветущем яблочном саду.

Господина Меркантильного с его курортом аж пристукнуть немного захотелось. Он бы, конечно, не понял, за что. Но какая разница. Одной бабской придурью больше, одной меньше.

* * *В мыслях о несчастной любви дядьки Антона Павловича и ненавистном курорте Абашева я провела остаток дня.