Самгин смотрит на меня с высоты своих ста девяноста трех сантиметров, и только каблуки дают мне возможность не казаться рядом с ним совсем крошечной. Вместо честного ответа мне хочется задать свои вопросы: а трахает ли он свою невесту? Представляет ли на её месте меня, думает обо мне, когда это делает, как думаю о нем я, удовлетворяя себя? А какое ему дело до моей личной жизни, если меня в ней он видит только в качестве женщины, оказывающей интимные услуги за деньги?
– Конечно, ведь я начала выплачивать тебе долг, – отвечаю я, чувствуя извращенную потребность причинить ему боль и наблюдать за его агонией.
Ходить в общении с ним по краю – самое любимое занятие в моей жизни.
В танцевальной зоне горит приглушенный свет, и тени так причудливо ложатся на его лицо, что когда губы Клима изгибаются в улыбке, я не могу понять, веселая она или злая. Его пальцы медленно совершают путь по моим позвонкам, немного нажимая, и делает он это, словно не контролируя свои руки, а я едва удерживаю в узде своё желание выгнуться к нему, как кошка, и замурлыкать.
Глава 21
КлимМне не хватало этого чувства, хотя я даже не понимал, о чем тоскую. Вижу ее, и будто все пробки от напряжения выбивает. И до, и после Алены я испытывал захватывающую страсть, когда мозг не способен обрабатывать информацию и все мысли крутятся вокруг одной юбки, но с ней всё иначе. Чувства к ней вытесняют прочие эмоции, порабощают и делают меня зависимым от неё, от потребности вновь и вновь получать свою дозу.
При виде её на душе становилось легче, дышать – проще, гасло желание бежать вперед без остановки до жара в легких, как это было все минувшие годы, в попытке найти утерянное чувство. Внутри каким-то образом в противостоянии находятся два диаметрально противоположных желания: любить и уничтожить. Стереть бы её в порошок и вдыхать через ноздрю, как кокаин.
Наблюдал за её танцем с Андреем и видел, как он касается её так, словно у него есть на это право. Мне хочется разорвать их физический контакт, а от мысли, что он вечером повезет её в свой дом трахать, мой мозг начинает закипать.
Понимаю, что для этих двоих, я лишь её прошлое, через которое Алена уверенно переступила своей точеной ножкой на кожаном каблучке и пошла дальше, пока я остался лежать, корчась от боли. Жизнь, построенная мною без неё, сейчас кажется какой-то искусственной, потому что не вызывает у меня потребности вернуться к тому времени, когда я не чувствовал ничего.
