Я больше тебе не враг (СИ)

До тех пор, пока просветы между стволами не оказываются настолько узкими, что трудно что-то рассмотреть позади.

Дом по-прежнему в тишине. Но я не обольщаюсь, не теряю времени и иду дальше.

Мне нужно найти место, где можно перебраться через забор. Просто найти это гребаное место и уйти отсюда. Я нарочно обесцениваю задачу в собственных глазах, чтобы она не казалась такой страшной.

Подумаешь забор. Подумаешь в полтора моих роста, да еще и с проволокой поверху. Это ерунда, выход должен быть.

Я пытаюсь представить, как бы вела себя в такой ситуации Сашка.

Она даже не дрогнула бы, просто бы делала все, что вытащить свою задницу из передряги. Я далеко не такая смелая и отчаянно-безрассудная как она. Скорее наоборот, но упрямо иду вперед. Мне ведь надо вытащить не только свою задницу, но и унести гнома, живущего под сердцем.

Не знаю, то ли позитивное мышление помогает, то ли у Вселенной прохудился мешок с трудностями, и она их не смогла до меня донести, но, вдоволь пошатавшись по кустам и зарослям крапивы, я действительно нахожу такое место.

Дерево упало. Не сосна, а что-то лиственное – в потемках не могу разобрать. Раздвоенный ствол повалился как раз рядом с забором, и с верхнего ответвления мне удается подняться вровень с колючей проволокой.

Конечно же обдираю ладони, и распарываю джинсы от колена и ниже, но в принципе удается перебраться без особых потерь.

Внизу мягкий мох. Я приземляюсь на него, как на подушку и тут же замираю, испуганно глядя наверх. Мне кажется, что сейчас раздастся звук тюремной сирены и появится мужик с ружьем.

Однако по-прежнему все тихо, если не считать собственного сердца, которое грохочет так сильно, что его, наверняка, слышно на другом конце леса.

— Меня не ищут, — повторяю про себя, как заведенная, — они не заметили.

Пробираться по лесу в потемках неудобно, поэтому выворачиваю к дороге и иду вдоль нее. Одна. Хрен знает где. Сашка далеко и нет возможности послать ей весточку, чтобы сидела и не высовывалась, иначе Кирсанов и до нее доберется.

Макс…

Я весь день запрещала себе думать о нем, гнала непрошенные мысли и сожалений, обрывала любые воспоминания, потому что тогда охватывала тоска, хотелось сесть в углу, обхватив голову руками и реветь.

А мне нужно было быть сильной, нужно было сохранить способность трезво думать, держать руку на пульсе.

А сейчас, при мысли о нем, у меня сбивается шаг и снова печет за грудиной.

Что же мы наделали?

Я так упорно считала его чудовищем, что сама превратилась в монстра.