— Ирка пришла к Лене, устроила там скандал, рассказала, что наняла кого-то, чтобы ее ударили, и написала заявление, обвинив меня в попытке изнасилования. Лена успела записать на диктофон признание Пархомовой и отнесла запись в следственный комитет. Струевой ничего не оставалось, как меня выпустить, — объясняю я то, что стало известно мне.
Отец удивленно крякнул:
— Я думал, падчерица Давлатова еще одно заявление побежит писать. А оно вон как!
— Я незабываем! Слушай, попроси Давлатова, чтоб меня к ней пустили. Мне поговорить с ней надо.
Отец хмурится:
— Единственное, что незабываемо — это твое самомнение, сынок.
Во мне же просыпается надежда. Я могу, сколько угодно бравировать напоказ. На самом деле, я просто очень соскучился. Мне б увидеть ее хоть на пять минут. Услышать голос.
— Пап, позвони, а?!
Отец отворачивается к окну:
— У нас только отношения наладились. Ладно, чего не сделаешь ради единственного сына.
Жмет вызов, ставит телефон на громкую связь:
— Да! — слышу я голос Давлатова.
— Сергей, здравствуй! Тут такое дело.
Платон хочет Лену навестить…
Давлатов перебивает
— Не получится.
— Сергей, да хватит. Дело молодое, помирятся…
И в этот раз Давлатов не дает отцу договорить:
— Не получится, Игорь. Лена уехала. Куда не скажу, если она сама не захочет увидеть твоего охламона.
Распустившаяся было надежда увядает, рассыпаясь в прах.
Как же так?
Глава 17
Еленка
Я поражена тем, как быстро изменилось поведение следователя, которая ведет дело Платона.
Вот только сейчас она собиралась обвинить меня в том, что я лгу, пытаясь оправдать своего любовника.
А уже через минуту она согласно кивает головой на каждое слово своего начальника, который сухим тоном дает ей указания допросить меня в качестве свидетеля, изъять у меня запись, осмотреть ее с моим участием, приобщить в качестве вещественного доказательства. И затем вынести постановление об освобождении Платона из-под стражи.
Все вышеперечисленное занимает по времени не так много, как я думала первоначально.
После всего, оказавшись в салоне маминой машины, я озвучиваю шальную мысль:
— Слушай, может, мы можем улететь сегодня? Ведь документы у нас готовы…
Если это трусость, то пусть это будет она.
Я не эпический герой, призванный бороться со злом, а всего лишь беременная девушка, которая бережет свое хрупкое душевное равновесие.
— Можем. Возьмем у Сергея самолёт."
"Качаю головой, я всё время забываю, что Давлатов — не простой смертный. И нам нет нужды ждать какой-то там рейс.
