Хотела, чтобы его машина ждала меня и маму у детского сада, хотела жаловаться ему на Петьку, который больно дернул за косичку, хотела пойти с ним на выходных в пиццерию и парк, хотела, чтобы он катался со мной на аттракционах, учил ездить на велосипеде, плавать, хотела, чтобы он отвозил меня в школу, помогал решать задачки по математике, хотела, чтобы он ждал меня с первого свидания, научил водить и… Я много чего бы хотела. Только в моем случае это невыполнимо. Моего папы нет.
А в случае с моей дочерью все по-другому.
У нее есть отец. То, что он обидел меня, это наши с ним проблемы, которые не должны касаться ребенка. У меня было время подумать. Остыть.
Способен ли Хромов стать папой для моей дочери? Точнее, для нашей дочери?
Я не знаю.
Я пока не готова решать, нужен ли он мне в качестве партнера. А вот насчет отца для дочери. Да, нужен.
И чего Платон стоит, тоже будет видно. Я знаю, о чем говорю. У меня есть младший брат и младшая сестра. Дети — это прежде всего труд и терпение.
Когда-то давно, когда Матвей только родился, мы были с мамой вдвоем, без денег, без жилья, без поддержки, мама пересказывала мне притчу, которую ей рассказала врач-неонатолог: ""Тундра.
Там живет оленевод, который в понедельник пасет оленей. Он пасет их во вторник, среду, четверг, пятницу, субботу. Наступает воскресенье. Где же оленевод? Думаете, у него выходной? Нет, оленевод опять пасет оленей. И с понедельника все повторится — оленевод продолжит пасти оленей"".
— Платон, тебе не приходило в голову спросить, чего хочу я? — задаю этот вопрос и не знаю, как он отреагирует.
Поднимает голову, всматривается мне в лицо, но рук не отнимает.
— Чего? — переспрашивает, нахмурившись.
Мы с ним сегодня пытаемся разговаривать. Нам это, правда, нужно.
И, кажется, он готов слушать.
— Я тебе не верю. Ты знаешь, почему. Но и выставить тебя я не могу. Не потому что у меня нет для этого возможностей. Потому что это будет нечестно по отношению к ребенку, который должен скоро родиться. Если ты захочешь быть отцом, я не буду мешать.
Но предлагаю тебе задуматься, а нужно ли тебе это все. Это ведь не игра, это на всю жизнь.
Конечно, это не то, чего Платон ждал, но пока все, что я готова предложить.
— А мы? — он тоже старается прояснить свое положение.
Тут я ему не помощник.
— Я не знаю. Меня это теперь не очень волнует. Насколько я помню, ты утверждал, что все, что тебя интересует в девушках — это их возможность удовлетворять тебя в интимном плане. У меня ее нет.
