Так что ничем тебе помочь не могу.
Лицо Платона приобретает встревоженное выражение.
— Почему? Тебе, что, нельзя сексом заниматься?
Пытаюсь как-то справиться с желанием расхохотаться.
— Платон, ты всерьез спрашиваешь, почему у меня на восьмом месяце беременности нет желания обслужить тебя во всех позах?
Я не знаю, как у кого, но я сексуального возбуждения во время беременности не испытывала. Совсем.
Он снова хмурится:"
"— Да не про это я! У тебя какие-то проблемы со здоровьем?
Как тут ответишь? На последних месяцах беременности гинекологи советуют избегать половых актов.
Кроме того, у меня отекают ноги, мучает изжога, ребенок все время пинается, причем довольно чувствительно, я не могу самостоятельно обуться, если обувь — не сандалии. Чтобы слезть с кровати, нужно поперекатываться с бока на бок словно колобок. И да! Все о чем я мечтаю — это заняться любовью со знойным мачо!
— В последнем триместре врачи не рекомендуют что-то совать во влагалище. А отсасывать я тебе не хочу — не заслужил!
Мой ответ звучит возмущенно.
Что я сморозила, я понимаю лишь после того, как сказала.
— Лен… — Платон поднимается, возвышаясь надо мной, — Можно попробовать анал. Ты мою рожу даже видеть не будешь, раз уж я тебя так бешу.
— Ты-ы-ы! — и дальше я не могу усидеть на месте и подскакиваю с кресла.
Движение было резким, и очень не понравилось дочери, потому что она сразу же зарядила мне по ребрам.
— Ой! — я схватилась за живот.
Платон поддержал меня, обхватив руками.
— Я пошутил. Черт с ним с сексом.
Давай ты рожать подождешь. Рано еще.
— Дурак! — фыркнула я, не удержавшись.
Ребенок в животе успокоился, только Платон не спешил убирать руки.
— Чего ты в меня вцепился?
Он приблизил свое лицо к моему, и я уловила запах жевательной резинки. Клубничной.
— Я на испытательном сроке? Жить у себя не оставишь?
Я в очередной раз задохнулась от возмущения. Может, ну ее — толерантность? И правда, ему скалкой втащить?!
Отпихиваю от себя этого индивида.
— Даже не мечтай. Здесь полно гостиниц.
А парень ты небедный. Заодно найдешь, кто тебе напряжение в самой главной мышце снимет.
Платон смотрит с укоризной.
— Лен, я приехал к тебе.
Но мой боевой запал только начал разгораться:
— Не помню, чтобы я тебя звала.
— Ты не звала. Ты сбежала. Я тебя полгода искал. Лен, хватит. Я тебя очень сильно обидел и напугал. Мне жаль. Я очень жалею о том, что случилось. И… я же нравлюсь тебе…
Пока говорит, одну руку кладет на поясницу, вторую — на плечо.
