— А дочь? — вынуждаю себя спросить, хоть все и замирает внутри.
— Жива. Но ребенок недоношенный. Ее поместили в кувез. И Вы должны понимать, ребенку потребуется специальное лечение и уход. Вес всего 1600 и рост 35 см. Патология легких. Надо смотреть. Современная медицина хорошо справляется с такими случаями, поэтому будем надеяться на лучшее.
Щемящее чувство тоски сжимает сердце.
— Можно ее увидеть?
— Только через стекло. Вас проводят.
Медсестра ведет меня в специальное отделение для новорожденных. Там стоят кувезы.
Она указывает мне на тот, в котором лежит моя дочь. И в это мгновение я понимаю — моя жизнь изменилась навсегда. И никогда не будет прежней. Потому что для девочки, что лежит там, я сделаю возможное и невозможное.
Она такая маленькая. Очень маленькая. Я лишь надеюсь, что она сильная, как ее мама.
Потому что силы ей понадобятся. Она обязательно выживет. По-другому никак.
Еленка
Меня приводит в чувство ощущение тревоги. И тошнота. В теле странное онемение. Комок рвоты подкатывает к горлу, но я не могу подняться.
На меня накатывают один за одним рвотные спазмы. Однако тело не принадлежит мне. И я ничего не могу сделать. В тот же миг чьи-то сильные руки подхватывают меня за плечи и поворачивают на бок.
— Блюй на пол. Вытрут, — командует мне мужской голос.
Меня выворачивает какой-то слизью. Я открываю глаза и вижу Платона, который придерживает меня. Мысли ленивые и неповоротливые ворочаются в голове. Понемногу начинаю ощущать собственное тело, которое болит. Всё, от пяток до макушки.
Особенно сильно болит в области живота. Рука тянется туда на инстинктах, но Платон перехватывает её.
— Э. нет. Так делать не надо.
Я затихаю на краю больничной койки, а он салфеткой вытирает мне губы. Как маленькой. Потом протирает лицо.
Тут меня и сносит паника. Что с моим ребенком? Силюсь произнести вопрос, но и язык меня не очень хорошо слушается.
Все же мне удается выдавить из себя:
— Дочка?
Мужчина напротив напрягается.
— Лен, ты только не нервничай. Тебя прокесарили.
Поэтому так болит живот? Но… Ужас сжимает сердце, холодом бежит вдоль позвоночника.
— У меня ведь 31 неделя только. Что с моей дочерью?! — шепчу так, словно кричу на всю палату.
— Жива она. Жива! — Платон мгновенно считывает мое состояние и не дожидается следующих вопросов, — В кувезе она. Не бойся. Врачи ей обязательно помогут.
Что он глупости говорит? Как можно не бояться? Она же наверняка крохотная совсем. И мало ли какие осложнения…
Говорить тяжело.
