Но он меня и так понимает.
— Не нагнетай. Это же наша дочь. Она справится. Мы в хорошей клинике. Ей проводят необходимое лечение. Нужно будет привезем еще спецов. Оборудование. Лекарство. Всё будет, что нужно.
— Увидеть хочу, — шепчу, понимая, что рада, что он здесь, рядом.
— Нет, — мне кажется, я вижу, как он отрицательно машет головой, хотя глаза я закрыла. Они сами закрылись. Сил нет, — Нельзя. Ты после операции. Врач разрешит вставать, сходим вместе.
Помолчав какое-то время добавляет:
— Она красивая.
Что в его голосе? Нежность? Странно так.
Мне казалось, что Платон и нежность несовместимы.
— Им документы твои нужны… добавляет он, имея в виду персонал клиники.
— В машине должны быть. Паспорт и страховка.
Стоп. А как меня оперировали без документов?
— Платон, ты, что, документы не нашел?
— Я их и не искал. Не до того мне было.
— А как же тогда?
— Деньги, Лен.
Возвращаются воспоминания, как все случилось.
— Я тонула. Ты меня вытащил?
Я делаю над собой усилие и открываю глаза, внимательно изучая идеальное мужское лицо.
"
"Он серьезно смотрит на меня:
— Ты от меня не отделаешься. Даже не мечтай.
— А я думала, ты меня еще притопишь. Чтобы не мучилась.
— Твое счастье, что ты — больная. А то бы я тебя выпорол за то, что ерунду говоришь, — вот теперь знакомая кривоватая усмешка танцует на его губах, — Я позову кого-нибудь, чтобы убрали.
Он нажимает какую-то кнопку, появляется сотрудница клиники, которая вытирает пол.
Мне нужно еще многое узнать, но у организма нет на это резервов.
Глаза снова закрываются.
Я успеваю лишь пробормотать:
— Мама?
— Знает. Они с Давлатовым летят сюда.
После этого, несмотря на тошноту, я снова проваливаюсь в небытие.
В следующий раз в себя меня приводит испанская речь. В палате мужчина и женщина в белых халатах. Врачи. Они обсуждают мое состояние. Заметив, что я очнулась, начинают сыпать вопросами. Отвечаю.
В свою очередь спрашиваю, когда мне можно будет встать. Очень хочу увидеть дочь и понять, что она на самом деле существует.
— Сегодня лучше этого не делать.
Завтра после осмотра, — отвечает мне мужчина.
— А моя дочь? Как она? — задаю вопрос, который заставляет сердце сжиматься от страха и неизвестности.
— Ребенок недоношенный. Вес 1600 грамм, рост 35 сантиметров. Есть проблемы с легкими. Но Ваш муж оплатил необходимые препараты. Их уже доставили. Проводится соответствующее лечение. Угрозы жизни нет. Для остального необходимо время.
Сердце сжимается от слов ""1600 грамм"", ""рост 35 сантиметров"".
