Но взрослые девочки не дерутся с мальчиками.
— Дать поносить? — спрашивая, я наклоняю голову на бок.
Глаза у этого ирода красивые. Особенно, когда злится.
— Хватит паясничать! — он хватает меня за запястья и притягивает ближе к себе.
Долгие мгновения его глаза с расширенными зрачками изучают мое лицо.
— Ты с Киром? Ты, правда, такая дура? Или никто не просветил?
До сегодняшнего вечера я бы ответила утвердительно, а вот теперь сама не знаю, что сказать. Говорить, что я вместе с парнем, которому весь вечер было на меня фиолетово, — это все равно, что расписаться в своей полной женской несостоятельности.
Но и отрицать тоже язык не поворачивается.
— Что ресницами хлопаешь? Ничего не знаешь? — потешается Хромов, — У Кирилла же четыре года назад неземная любовь случилась. К Саше. Ты же поняла? Да. Поэтому и в пляс пустилась. Никто не должен знать, что тебе фигово. Уясни себе, для Гордеева других девушек нет. Хотя, конечно, когда на нее смотрю, я его хорошо понимаю. Но любовь — любовью. А у Сашкиного папы долги, поэтому станет она скоро Дзагоевой.
А ты — ты просто замена. К тому же неудачная. Он в твою сторону даже не смотрел. И пока ты плясала, и Саша куда-то испарилась, и Кир свалил.
Если все так, как он говорит, то со стороны Кирилла очень некрасиво так поступать со мной. Или это месть за детские выходки?
Но Платону какое дело до всего этого?
— Ты- то что так распереживался?
— Я тебя хочу. Думал, что за четыре года, пока тебя не видел, и имя твое не вспомню. Но нет, Лен. Помню.
Ты как отрава. Жить не даешь.
Под эти слова я оказываюсь на холодном мраморе между раковинами, а он вклинивается мне между ног. И как-то мне это не нравится. Отодвинуться бы. Только некуда. Сзади зеркало.
— Платош, да ты…, -у меня даже слов не хватает, сказать все что я думаю."
"Я почему-то не ожидаю того, что он делает. Он хватает меня за затылок и не целует. Нет. Вгрызается мне в рот, стукаясь своими зубами о мои. Меня так не целовали ни разу. Его язык скользит мне по нёбу, прикасается к моему языку, одна рука жестко фиксирует мою голову, не давая отстраниться.
Вторая задирает платье и за бедро притягивает меня ближе к его телу. Мои руки замирают на его плечах. Я же оттолкнуть его собиралась! Почему не отталкиваю?!
А самое страшное — я робко начинаю ему отвечать. По телу разливается сладкая истома, мысли путаются, глаза закрываются. И будь, что будет. Меня бросает в жар, а между ног требовательно ноет. Так неприятно, что хочется захныкать.
