Поломанный стул тоже ставлю на вынос."
"В кухне появляется Платон. Почему-то без пылесоса.
— Тут тоже пылесосить? — догадывается без подсказок.
— Ага, — согласно киваю головой.
Он снял куртку и подвернул рукава серо-голубого пуловера. Почему я думаю, что у него красивые руки?
Он приходит обратно и включает агрегат. Тот гудит, а я наблюдаю за мужчиной. Хромов выглядит таким домашним, что мне приходит в голову дикая мысль, как это жить с ним под одной крышей.
Раздумывая над этим, приношу ведро с водой и швабру.
— Полы мыть не умею, — сразу предупреждает меня он.
— Я сама, — успокаиваю его, — Я же не зверь какой-то, так над тобой издеваться.
Теперь уже я работаю под его внимательным взором.
Закончив, осматриваю кухню. Результат мне нравится.
— Осталось вынести мусор, — подвожу итог.
Платону достается стул и мусорный пакет. Я беру пакет поменьше. Выходим на улицу, идем к контейнерам, избавляемся от остатков погрома.
Вот тут наступает неловкий момент. В квартиру надо бы вернуться одной. Но…
— Ты меня сейчас выпроводить собираешься? — не то спрашивает, не то утверждает Платон, — Так не пойдет.
Я есть хочу зверски.
— У меня не столовая.
— Я тебе помогал.
— Ты сам все разнес.
— Лен, ну, правда! Что тебе, еды жалко?
— Платон, ты просто как, ""пустите переночевать, а то очень кушать хочется"".
Однако он направляется вместе со мной.
Что ж, мы в ответе за тех, кого приручили.
У меня в холодильнике плов, разогреваю его, выкладываю на тарелки, делаю овощную нарезку. Потом накрываю на стол.
Платон, не дожидаясь приглашения, устраивается на стуле и принимается за еду. По тому, как ест, заметно, что проголодался. Конечно, работал ведь — и подметал, и пылесолил. Я тоже проголодалась. Доев, встаю, чтобы заварить чай. Вожусь с чайником, наливаю воды, закрываю его крышечкой.
Только собираюсь отойти, как по обе стороны от меня упираются в столешницу сильные руки, которыми я любовалась. Его дыхание щекочет мне шею.
Кажется, он рассчитывает еще на что-то. Придется снова поиграть в игру ""обломинго"".
Но теплые губы, прижавшиеся к моей коже, вызывают некотролируемую дрожь. А мужские руки берут меня в плен, притягивая к нему ближе некуда. Это волнует.
— Леночка! — шепчет он хрипло.
— Дзинь-динь! — вторит ему дверной звонок.
У меня за месяц столько гостей не было, как за последние 24 часа.
Глава 5
Я высвобождаюсь из рук Платона, который нехотя, но отстраняется от меня.
— Кого там черт еще принес?! — недовольно бормочет себе под нос.
