Спрашивал, как так получилось, что Кира едва не убили из-за дзагоевской невесты.
— А ты что?
— А что я могла сказать после того, что видела в клубе? Ответила, что мы с ним больше не встречаемся.
— С Киром говорила?
— Нет. О чем? О том, что пока он резвился с Сашей, я залезла в кровать с тобой?
Платон делает над собой усилие, чтобы успокоиться. Это заметно.
— Ты ему ничего не должна. А то, что было между нами, это не секс. Ты по-прежнему не понимаешь, как от удовольствия сносит крышу. Я хочу тебе это показать.
Радость сдувается как проколотый воздушный шарик. Ему нужен от меня только секс. И, скорее всего, ничего кроме.
— Тогда ты зря сегодня пришел. И потратился на еду из ресторана. Мне пока нельзя. Через неделю заходи. Если я кого-нибудь другого не присмотрю.
Платон смотрит на меня с укоризной.
— Какй ты еще ребенок, Лена. Еду я купил, чтобы поужинать. А тому, кого ты присмотришь, я оторву голову. Или член.
Он распаковывает еду, накрывает на стол, пока я, сидя у окна, наблюдаю за ним, не зная, что делать.
То ли выпроводить его домой. То ли спокойно поужинать.
В конце концов, решаю сначала поесть.
— Садись, давай. Дуться будешь, когда поешь.
Сглатываю слюну, сажусь за стол. Мы с аппетитом едим. Платон подкладывает мне разные вкусности в тарелку. Меня удивило, что он не открыл вино, хоть и привез. Убрал в холодильник.
— Я у тебя сегодня останусь ночевать, — ставит меня в известность.
Замечает мой встревоженный взгляд и успокаивает:
— Лезть не буду.
— Ты моим мнением не хочешь поинтересоваться?
— Поздно уже.
Я спать хочу. И вообще я ранен. Не выгоняй меня…
Единственное, на что меня хватает, это возмутиться:
— Какой же ты манипулятор!
Ухожу от него в ванную, принимаю душ, переодеваюсь в то, в чем обычно сплю. Потом иду в спальню. С наслаждением потягиваюсь в постели. Платон тоже принимает душ. Заходит в спальню уже в спортивках. Он, что, с собой и свои вещи привез?
Молодец!
В спальне стягивает штаны, бросая их на прикроватную тумбочку, залезает под одеяло и подтягивает меня к себе.
Утыкается носом мне в шею и выключает ночник.
— Спи, маленькая.
Уплывая в сон, я сама себе поражаюсь — как я все это позволила?
Еленка
В мои сновидения врывается настойчивый трезвон. Открывать глаза нет ни малейшего желания, однако противный звук продолжает тревожить сознание. Недовольно ворочаюсь, обнаружив, что Платон закинул на меня ногу.
Всё же проснувшись, понимаю, что в дверь продолжают звонить.
