Она его не бросила и ни разу не попрекнула.
Мне все говорили, что связь с мажоркой меня уничтожит. Избалованная, инфантильная, порывистая. Не для меня.
К концу лета, за все четыре месяца полного игнора с ее стороны, безразличия и обманутых надежд, я ее ненавидел за все свое бесконечное одиночество. Ненавидел каждый день, когда без рук пытался сам кое-как устроить свой быт. Когда общался с наставниками, и они мне сочувствовали и рассказывали, что взяли нового хирурга на мое место. Из-за бабы карьера пошла по пи**е.
И где баба теперь? Мои родители столько сил вложили в мое образование, они смотрели на мои руки и молчали. Я не то что оперировать, я ложку поначалу ко рту поднести не мог. Все расплескивалось.
И дело не в жалости. В то время я не чувствовал отчаяния, оно накинулось на меня позже, когда трудился в другой стране. А в то бесконечно длинное лето я не размышлял о суициде. Знал, что справлюсь. И я справился. Но если прикинуть на будущее — нах*я мне жена, что только в радости?"
"До знакомства с Полиной я, оказывается, никого никогда не ненавидел по-настоящему.
Но и, судя по всему, не любил тоже. Даже речи не шло о нашем с Полиной воссоединении в ту осень, когда я уезжал миротворцем. Если бы я откликнулся на ее жалобное «прости», я перестал бы уважать сам себя.
У меня рядом с ней кожа загорается. И сердце на разрыв колотится. Только с ней так было с первого дня. Такое не забыть, не выкурить.
Но как же дорого это счастье обходится!
- Она красивая, Илья? - спрашивает Полина. И я прикрываю глаза.
Это ожидаемо. Самая ревнивая девочка на свете начнет крушить мир, который оказался неидеальным. - Тебе с ней так же хорошо было, как со мной? Вот как сегодня? Да? Или лучше? А она слышала твой акцент?
Я опускаю голову и зажмуриваюсь.
В глубине души Полина совсем не изменилась. Та же самая искренняя, ранимая, эмоциональная девушка. И я бы радовался этому. Я бы... ее простил за все. Сейчас бы наша жизнь была другой — лучше. Я старше, у меня больше возможностей. И я бы никогда не попал в такую ситуацию, в которой оказался пять лет назад.
Я бы позволил себе Полину. Потому что хочу ее, хочу с ней быть. Надо мне это. Вот надо, и всё. Ни пять лет, ни десять, ни пятьдесят это не изменят.
Но я больше не один. И мне нужна женщина, которая примет моего ребенка. Остальное все — интрижки и секс без обязательств.
- Ладно, не отвечай, - говорит Полина. - Несложно догадаться.
Вот и поговорили. Надо одеваться и ехать. Мне еще ребенка купать и укладывать.
