Не могу лишить себя удовольствия и провожу кончиками пальцев по крепким мышцам пресса, прежде чем расстегнуть джинсы. Никита остается в одних темных боксерах, и я не в силах оторвать взгляд от доказательства его очевидного желания.
– Нравится? – спрашивает он.
Замечаю, как дергается темная ткань.
– Надеюсь, эта штука не кусается.
– Эта штука? – смеется Никита.
Становится так непомерно стыдно, что вариант выпрыгнуть в окно кажется очень удачным. Вот и все… Момент испорчен. Щеки пылают, чувствую, как приближается истерика.
У меня нет опыта. В книгах и фильмах все просто и красиво. Любовь ведет, и все такое. Там только одни поцелуи и бесконечные признания, а у нас… Да какая к черту любовь? Это даже смешно. Да. Именно поэтому Никита и лыбится, как идиот.
– Эй-эй… – Клим поднимается и обхватывает ладонями мое лицо. – Аня, вот этого не надо, ладно?
– Ты заржал! Знаешь, это как-то не сильно поднимает самооценку. И да, я дев…
Никита не дает мне договорить. Целует так, будто хочет заткнуть, и это бесит еще больше.
Отбрыкиваюсь, царапаюсь, но добиваюсь только того, что мы оба валимся на постель. Я под ним. Волосы сжаты в кулаке, и поцелуи превращаются в настоящую битву, сопровождаемую моими стонами и его утробным рычанием.
– Если тебе станет легче, малышка, то ты моя первая девственница. Так что прекрати психовать.
Его слишком много. Он такой горячий. Я просто расплавлюсь.
Игры заканчиваются, когда он тянет за край моего белья, целуя шею, смешивая ласковые прикосновения с жесткими укусами.
Что с ним? От его веселого настроения не остается и следа. От моего расстройства тоже. Впиваюсь ногтями в его задницу, чтобы уравновесить ощущения. Слышу, как трещат нитки, и саднит кожа на бедре, в которую впивается ткань.
Поспешно, словно боимся опять упустить нужный момент, избавляемся от последних клочков одежды. Каждое прикосновение сравнимо с крошечным взрывом. Кожа к коже. Тактильные ощущения на максимум. Все тело становится таким чувствительным, словно нервных окончаний становится в сто раз больше.
Каждая точка, каждый миллиметр, которого касается Никита, кричит и визжит.
А мне мало.
Катастрофически мало…
– Лежи смирно."
"Обескураживающая пустота пугает, когда Никита исчезает на несколько мгновений. Слышится шелест, и вот он снова на мне. Больше не нужно слов и не нужно вопросов. Обхватываю Никиту за шею, он мягко касается моих губ. Это последняя нежность с его стороны, просто чтобы заставить меня расслабиться и сбить с толку.
