Вот, что на самом деле интересно, а не выдумки сумасшедших, алкашей и наркоманов.
– В книгах тоже встречаются истории реальных людей.
– Да? Посыпанные зефирками и шоколадками. Даже трагедии в них неправдоподобны, потому что человек, который испытал настоящий ужас или утрату, никогда не захочет делиться этим с кем-то, а тем более со всем чертовым миром.
– Иногда, чтобы отпустило, необходимо разделить с кем-то свою боль.
– И какая же боль у тебя?
– А у тебя?
– У меня нет проблем или сожалений.
– От балаболов не скроешься.
– Что ты сказала? – Никита наклоняется вперед, цепляя ногой кресло, в котором я сижу, и подвигает к себе.
– Что ты лжешь, – меняю фразу на более приличный вариант, но не теряю решимости.
Ему нечего сказать, а пустота в глазах лишь подтверждает мою правоту. Никита касается моей рассеченной брови большим пальцем, но в этот раз я не дам ему перевести все внимание на меня. Поднимаю руку и забираюсь под густую темную челку. Чувствую кончиками пальцев грубый зарубцевавшийся шрам.
Это больше чем разговор. Никто из нас не готов рассказать все, но мы, кажется, понимаем друг друга и без слов. Возможно, я все себе придумала, но…"
"Он убирает руку и перехватывает мою. Всего лишь ладони. Горячее и тягучее прикосновение, и каждая частичка внутри отзывается на него тихим пением.
Никита перебирает мои пальцы, слово изучает их, запоминает. Смотрит на наши руки, а я мечтаю узнать, о чем он думает. Что у него в голове?
– Тебе завтра на учебу? – спрашивает он.
– Да.
– Тогда я отвезу тебя домой. Синяки под глазами уже больше, чем у меня.
– Ну ты… – отнимаю ладонь.
– Вообще-то я забочусь о тебе.
– И оскорбляешь одновременно.
– Малышка, если бы я хотел тебя оскорбить, ты бы уже рыдала.
– Не накидывай пуха, Клим, – смело произношу я.
Никита, усмехаясь, спрыгивает со стола и хватает меня за руку, помогая подняться:
– Пошли уже, бандитка.
В салоне автомобиля витает умиротворенное молчание, а тихий Дип-Хаус приятно ласкает слух. Мы с Никитой, наверное, впервые не орем, не обижаемся друг на друга и не психуем.
Я даже потихоньку привыкаю к его скоростной манере езды и больше не держусь за всевозможные ручки и не вздрагиваю, после каждого поворота.
Вечер накрывает город сумерками, фонари приветливо мерцают, пока мы несёмся по улицам. Хочется дышать полной грудью и глупо улыбаться, не думая о том, что будет или было. Это такие редкие, но такие приятные моменты. Жаль, что у них ограниченное время действия.
