Я в ярости выпучиваю на нее глаза и показываю кулак и замираю, когда слышу смешливый и высокомерный голос Павла:
— Уж не решила твоя мама затмить невесту?
— Это уже проблемы твоей невесты, папа, — парирует Полинка, придерживая телефон у губ. — Но…
Полина окидывает меня оценивающим взглядом и хмыкает:
— Но… посмотреть есть на что.
— Я даже заинтригован, Поля, — Павел смеется.
И смеется он не лживо, не в напряжении, а в легкой мужской беззаботности, которой у него не было рядом со мной уже очень давно.
Я его таким не слышала, наверное… больше двух лет.
В груди колет, и я отворачиваюсь от дочки, закусив губы.
Осознаю, одну очень горькую правду для меня, как для женщины. Я бы продолжила бы быть с Павлом в браке, если бы не его измена. Меня бы не сподвигли на бунт и развод ни его угрюмость, ни наши молчаливые напряженные вечера, ни пустые ночи без поцелуев и даже объятий.
Господи, да я ведь радовалась тому, когда Павел не проявлял ко мне игривый интерес и попыток развести на близость.
Все очень закономерно в наших отношениях, и даже мое красное платье с высокими шпильками.
Паша, пусть и жесток в своих словах, но прав: обычная бабища, которая только после развода очнулась.
Нас таких — много, и моя беда — беда многих женщин моего возраста.
— Пусть твоя мама наденет те серьги, которые я ей подарил на наши двадцать лет, — хмыкает Паша на той стороне. Его голос немного сдавлен, и я делаю вывод, что он сейчас затягивает галстук на шее, — посоветуй их. Она их редко носила, а они мне нравились… — задумчиво замолкает и через пару секунд тихо говорит, — это был мой последний подарок, который был куплен с долгими и мучительными выбором и сомнениями.
— Последний? — Поля не верит и разводит на новые откровения отца, который не подозревает, что я его слышу.
— Да, — Паша подтверждает свои слова, — потом все этими подарками секретарша занималась. И знаешь, — опять смеется, — они вызывали больше восторга у твоей мамы.
Вот как. И я ведь не могу крикнуть, что он не прав, что он сейчас наговаривает, но… все его задумчивые слова — правда.
— Полюш, значит, мама на тебе и на Антоне, — что-то там на его стороне стукает и шуршит, — да… про серьги не забудь. Если, кончено, она их не продала. Она же могла, — недовольно цыкает.
Но я те серьги не продала. Я о них, честно сказать, совсем забыла.
— Хорошо, — Поля подмигивает мне, — про серьги маме подскажу.
22"
"Ни одной женщине не хочется, чтобы в семейном архиве на фотографиях со свадьбы красовалась бывшая жена мужа.
