— ЭТО Я ЕЕ СОЖРУ! — Божена взрывается, резко вскакивая. Ее лицо искажено злобой. Она срывает со стула мою сумочку, с размаху швыряет ее в стену. Пудреница внутри звонко бьется. — Ты кто такая, чтобы меня учить?! Тебе не за это платят деньги, тупая ты дура!
Визажистка ахает, хватает свой чемоданчик и шмыгает к двери, бросив испуганный взгляд на меня. Я лишь пожимаю плечами: мол, сестренка у меня нервная, извините.
Божена натягивает фату на лицо, как саван. Глаза сквозь тюль горят ненавистью. Не ко мне.
Пока не ко мне. Ко всему миру. К Мире. К Павлу. К этой развалившейся сказке.
— Я его не отдам, — шипит она себе под нос и решительно, на высоких каблуках, идет к двери, распахивая ее так, что та бьется об стену.
Б-ДЫЩЬ!
Я семеню следом.
В главном зале Павел стоит у массивных дверей, ведущих на выход. Организаторы готовы их уже открывать."
"Павел видит Божену. Ни тени раскаяния, беспокойства. Только привычная, утомленная снисходительность. Как к капризному ребенку, который наконец-то вышел из своей комнаты.
Он делает шаг ей навстречу. Божена замирает, ожидая… чего? Слов? Объятий? Извинений? Павел просто ловко, без лишних усилий, как мешок с мукой, подхватывает ее на руки. Она ахает от неожиданности, бессознательно обвивая его шею.
Я останавливаюсь в тени колонны, встряхиваю волосами, сбрасывая невидимую пыль фальши. Смотрю, как Павел выносит мою старшую сестры в распахнутые двери.
— Я сегодня в команде бывшей жены, моя милая сестричка, — шепчу я так тихо, что слышу только сама себя.
— Если не со мной, то и не с тобой.
— Значит, будет что-то еще? — оказавшаяся рядом, смотрит на меня заинтересованно и хитро. — Это, наверное, самая увлекательная свадьба из всех, на которых я была.
31
Чёрный лимузин плавно выруливает с парковки, белые ленты на капоте трепещут на ветру. Я сжимаю пустой мешочек. На брусчатке рассыпаны лепестки.
— Мам? — Поля трогает мой локоть. Её пальцы тёплые, но я вздрагиваю, будто от ожога.
— Ты погрустнела вдруг. Всё хорошо?
Всё? В груди — пустота. Глубокая, ледяная. Адреналин, что гнал меня вперёд, как бешеную лошадь, отхлынул разом.
Желание дразнить Павла, колоть его, злить и заставлять смотреть на меня — испарилось.
Как-то все это глупо. Наивно. Каков итог всей этой игры?
Истерика Божены? А не все ли равно на нее?
Осталась только знакомая тоска. Тяжёлый камень на месте сердца. Эта свадьба…
Да чёрт возьми.
