"
"Я вскрикиваю, разворачиваюсь к нему, а он мне заявляет, что у меня молоко осталось на верхней губе.
Я хотела вытереть рукавом джемпера, а он взял и поцеловал меня.
Сглатываю, и по спине, как тогда прокатывается волна жара, а затем мурашек.
Я тогда сбежала из кухни, потом столкнулась с мамой у лестнице и она спросила, что случилось, а я взяла и призналась, что Паша меня поцеловал.
Она фыркнула, что рано я даю ему себя целовать. Неприлично. Хотя мне уже восемнадцать было.
По-моему в восемнадцать лет неприличных поцелуев не бывает.
Я медленно отодвигаю от себя почти пустую бутылку молока и тянусь к телефону:
— Ладно, мам, спасибо.
— Как ты могла забыть свой первый поцелуй? — мама намерена меня немного повоспитывать. — Ты меня удивляешь, Мира.
— То есть к Паше у тебя претензий нет?
— К Паше претензии будут у его мамы, — хмыкает. — Мы с ней тогда так распереживались за вас, а вы взяли и забыли.
— Спокойной ночи, Виктория, — Паша сбрасывает звонок и откидывается на спинку стула.
И опять на кухне молчание.
Я и Паша смотрим на бутылку молока и вздыхаем. Забыли, перепутали и… как же это было давно.
Непростительно давно.
Даже не верится, что мы были глупыми восемнадцатилетними, которые прятались от родителей, чтобы пообжиматься и поцеловаться.
Никто из нас тогда не думал, что нам будет по сорок пять лет.
— Что-то еще грустнее стало, — Паша постукивает пальцами по столешнице.
Я смотрю на Пашу, а он на меня, и я готова заплакать, потому что… и правда очень грустно, что наши восемнадцать лет остались в прошлом.
Наверное, я и забыла наш первый поцелуй, чтобы сбежать от грусти и тоски по юному лету у холодильника, у которого меня однажды поймал наглый Паша. У него тогда волосы были не та коротко стрижены, а на лбу не было этих глубоких морщин от гнева и раздражения.
— Паш, что с нами стало?
И спрашиваю не я, а та девчонка, которая краснела на семейных ужинах от подмигиваний юного Паши. От его ухмылок и воздушных поцелуев украдкой.
Я-то прекрасно знаю, что с нами произошло, а та я из прошлого в шоке.
Развелись?
— Не знаю, — Паша пожимает плечами, — а когда я искал ответа у моих родителей… то они советовали раздельные спальни и подождать, когда… все успокоится. Как сказала моя мама, все однажды устаканиться и ты успокоишься.
— Мы могли бы стать копиями наших родителей, — отворачиваюсь от Паши, — может быть, так было бы проще.
— Тогда бы я не увидел тебя в красном платье и на шлюшьих шпильках.
Паша хочет засмеяться, но у него не выходит .
