Совсем уже в своей Австралии на кенгуру поехала. Шикает на меня! И представляешь, один раз запустила в меня тапком!
— Хех, так ты же ее любимое одеяло подрал и кресло кожаное.
— Ну и что? Я же кот!
— Зато Мише ты понравился, — кивнул Петр.
Кот довольно заурчал.
В дверь постучались, и заглянул секретарь.
— Ваше величество, прошу прощения, царица Ольга только что прибыла вместе с царевной Анастасией. Сейчас они ужинают. Им что-то передать?
— Зайди, — махнул рукой Петр и секретарь зашел.
— Как ты себя чувствуешь?
— Вы имеете в виду действие прибора господина Кузнецова? — он положил руку себе на живот.
— Именно.
— Все хорошо. Рана полностью зажила. Внутренние органы тоже. Никаких следов применения оружия нет, — он немного помолчал и добавил: — Но когда рана заживала, я чувствовал легкую эйфорию…
— Понял тебя, ладно. Скажи Ольге, что я к ним выйду.
После чего секретарь вышел, а царь медленно, с глубоким вздохом встал с дивана.
— Не хочешь перекусить? — предложил он коту.
— Не откажусь, — заурчал Васька и первым пошел к выходу. — Кстати, а что, я правда выгляжу сытым и толстеньким?
Глава 9
Посейдон, не тупи"
"Вернулись мы домой уже за полночь. Гвардейцы разогнали народ у ворот и несли службу. На всей территории горели фонари. На поляне за домом, где раньше была тренировочная зона, стояла военная техника и строилась казарма для солдат. Как ни удивительно, но даже после слухов о том, что я причастен к падению метеоритов, набор солдат продолжался.
Похоже, ни у кого не было сомнений, что я невиновен. Все видели, как я помогал ликвидировать последствия.
Даже ночью гвардейцы расчищали выпавший снег. Что поделать, сейчас такое положение, что может случиться так, что на расчистку снега не будет времени. Да и дисциплина, будь она неладна.
Наталью с ее изобретением я сразу отправил в дом. А сам пошел по территории. Проходя мимо теплиц, заметил слабый свет. Неужели Налимовы не спали?
Я заглянул внутрь и увидел Богдана.
Он перекапывал какие-то саженцы и настолько погрузился в этот процесс, что даже не обратил на меня внимание. На лице у него была легкая улыбка. Мне даже стало легче на душе, что он потихоньку привыкает к этому миру. Все же прошло очень много времени и этот мир для него больше чужой, чем свой. Но общими силами моих домашних и Любавки, он начинает привыкать.
— Эй, Богдан, я здесь! — окликнул я его.
