— Ты мне врал? Вацлаф? Какой Михаил? Что тут происходит?
И она продолжала лить бессвязный поток слов, пока добрый Лермонтов с милой улыбкой не дал ей легкую пощечину.
— Полегчало? — спросил он.
— Немного, — кивнула звезда эстрады. — Это покушение на меня! Однозначно! Директор театра, из которого я ушла! Это его рук дело!
Михаил Юрьевич только вопросительно посмотрел на меня, а я помотал головой.
— Нет, тебе повезло, это не по твою душу, — погладил он ее по щеке. — Но должен признаться, я не Вацлаф, и не ярл, и вообще не из этой страны.
Меня зовут Михаил Юрьевич Лермонтов, и родился я в Российской Империи.
Девушка только продолжала хлопать глазами и открывать рот, как рыба на берегу.
— Закрыла бы она свою варежку, так и муха залететь может, — заглядывая ей в рот, сказала Лора.
— Простите… — я ненадолго замешкался, и все же решил, что для меня он очень стар, и стоит обращаться к нему уважительно, хоть он и выглядит моложе графа Бердышева. — Но не могли бы вы со мной спуститься вниз?
— Зачем? — выпрямился Лермонтов.
— Мне и тут хорошо. Вы же вызвали полицию?
— С вами хочет поговорить Александр Есенин, — не став мудрить, сказал я.
— А, сын Сережи, — ухмыльнулся Михаил Юрьевич, но по глазам понятно, что он не сильно рад встрече с Есениным. — Ладно, заодно расскажешь поподробнее про себя.
— Ишь какой! — хмыкнула Лора.
Она не особо соблюдала этикет и могла говорить о человеке все, что думает. Вот и сейчас, первое впечатление о нем у нее сложилось спорное.
Почему он сидел до этого в номере? Наверняка, такой сильный человек, понимал, что тут идет война.
Тем более он заранее понял, что мы врем, когда сказали про пожар. И это не его предположения, а он точно знал.
Но самое удивительное, что он очень хорошо скрывал свою энергию. Да так, что даже Лора не могла прочитать ее. Именно поэтому мы и прошляпили его в первый раз в лифте. Нам показалось, что он простолюдин без таланта к магии. Да и сейчас, мы с Лорой не особо улавливали его энергию.
— Что бы… ты хотел узнать? — все же я решил перейти на «ты».
— Откуда у тебя этот меч? Хотя… — он склонил голову набок, как будто оценивая меня. — Лев Николаевич?
— Он самый, — подтвердил я.
Дальше он не стал задавать вопросы и пошел за мной.
Болванчик из любопытства кружил вокруг него, но в режиме невидимки, чтобы не показаться новому знакомому настырным."
"— Надо же, — хмыкнул Лермонтов и неуловимым движением поймал одну детальку, достав ее буквально из ниоткуда.
