Я умудрился так подать начало истории, что вроде как Боб с товарищами во всем виноват оказался – тем, что вскрыл склад. Рассчитывал я на то, что в силу общего потрясения он не сразу заметит полное отсутствие логики в моем заявлении. Откуда он вообще мог знать, что после их визита туда кто-то припрется? А я продолжил:"
"– А сегодня эта сволочь гоняла меня по всему складу и чуть не сожрала. Видишь, сколько там гильз насыпано? – указал я в дальний угол, куда и вправду сыпались автоматные гильзы, когда я стрелял с мостика.
– Этот ублюдок не убил меня только чудом. Скажи, после того, что теперь он дохлый и не гоняется за вами, могу я закинуть себе в кузов несколько коробок рационов, а? Сколько вы вчера вывезли? Десять тонн?
– Семь всего, грузовик и два пикапа, – поправил меня Боб.
Но он явно растерялся под моим напором. А я сообразил, что надо ковать железо, пока горячо, тем более что погрузчик уже подъехал к моему пикапу, а сидящий за рулем Пит только сейчас сообразил, что объехать мою машину не получится.
Момент был самым выгодным. Вроде как специально ко мне подвез.
По ходу дела никто и возражать не стал, когда я начал брать коробки с висящей на «вилке» палеты и забрасывать их в кузов пикапа. Заодно еще выспрашивая Боба, как складываются отношения с «трейлерщиками», которые, судя по всему, решили предъявить права на Уэлтон и все ценное, что в нем есть. Но выяснил, что они пока лишь слышали стрельбу, но на их сторону шоссе банда не забиралась.
Ну и хорошо, собственно говоря. А я рассказал ему, что случилось на топливном складе.
В общем, пребывая в растерянности, Боб сам помог закинуть в кузов уже больше двадцати коробок, мне на радость, когда в проезд между складами въехал серебристый «хаммер». Правая дверь внедорожника открылась, оттуда появился Марк, к которому я пошел навстречу, улыбаясь во все тридцать два и протягивая руку для рукопожатия. Положительные эмоции в первую очередь, а то гундеть начнет по поводу того, что я себе долю отделил.
На толстом лице Марка, не закрытом темными очками на этот раз, отразилось удивление с оттенком даже не дружелюбия, а некоей досады. Кстати, оно показалось мне смутно знакомым, но я не придал этому значения. А насчет досады… ну, друзьями-то мы никогда и не были: поболтали пару раз по паре минут, так что ликования ждать было бы странно. Но руку мне он протянул, пожал.
А вот дальнейшее оказалось для меня полным сюрпризом.
