Выбравшийся из-за руля «хаммера» водитель, на которого я вообще не обратил внимания, вдруг резво подбежал ко мне, и в глазах у меня сверкнула молния, мир перевернулся, а в голове вполне явственно затрещало.
Затем я обнаружил себя сидящим на земле, с кровью, обильно капающей с лица на разгрузку, прямо перед моим носом в воздухе висел ствол карабина, а визгливый голос, до неприличия не подходящий грузному телу, надсадно кричал:
– Папа, это он! Точно он!
Я поднял глаза и обнаружил, что Марк раздвоился. И это не было глюком, потому что я понял, кого он мне все это время напоминал.
Потому что рядом с ним стоял толстый молодой охранник из аэропорта, тот самый, похожий на свинью, чей пистолет лежал у меня сейчас в кобуре. Вот как, папа с сыном, я тут сижу, сомлевши. Не повезло.
На порося так и была униформа охранника – разве что вооружен он был посерьезней на этот раз.
– Руки за голову! Руки за голову, сволочь! – заорал он, тыча мне в лицо стволом армейской М-16.
Вообще-то им следовало уложить меня лицом вниз, как это обычно и делается, но висящий на трехточечном ремне автомат и пистолет в кобуре на животе не позволяли это сделать.
Марк вполне толково сдвинулся в сторону, страхуя визжащего отпрыска, и у него в глазах засветилась сдержанная радость. Еще бы! И делиться точно не надо, и сыночек отомщен – наверняка ему на службе вломили за утрату оружия, да и вообще все классно.
– Ну что с тобой теперь сделать, мистер? – все так же визгливо спросил порося. – Наверное, ты стал бродячим мертвяком, и нам пришлось тебя упокоить, вышибив твои поганые мозги пулей? Снести твой долбаный череп к дьяволу?
К чести Марка, следует отметить, что он промолчал, а вот сынок же его сиял, как будто ему сейчас начнут дарить рождественские подарки сразу на десять лет вперед, авансом, и даже приплясывал.
И пока папа его страховал, сынишка бросился меня разоружать. Порося довольно ловко освободил меня и от автомата, и от своего «тауруса», и даже нашел подобранный «ругер» за ремнем под разгрузкой.
Нашел даже нож и тоже отобрал. Все это он откладывал в сторону и, уверившись, что у меня ничего не осталось, он отступил назад, после чего изо всех сил, почти в футбольном подскоке, ударил меня ногой под подбородок. Точнее – хотел так сделать.
Я знал, что он так поступит, не удержится. Это тип людей такой дерьмовый, этот порося и такие, как он. Даже папа Марк. Топчи своего врага, когда он не может сопротивляться.
