Я! Еду! Домой! От чужих берегов

Как в этом всем разбирались?

Справа мелькнули какие-то склады, большой офис из сборных панелей, опять склады, слева потянулся решетчатый забор, почти пустая автомобильная стоянка, покрытая водой по щиколотку, выстроенные в ряд грузовики-восемнадцатиколесники, затем Сэм резко свернул направо.

– Пропускной пункт,– объявил он по радио.

Пропускной пункт на территорию контейнерного терминала Ла-Порт больше напоминал въезд на платную автостраду – такие же узкие обтекаемые будки контролеров, такие же автоматические шлагбаумы, и все это под широкой двускатной крышей, которая должна была защищать от дождя.

Сейчас ей это удавалось плохо – дождь летел горизонтально, и под крышей КПП ветер завывал как в аэродинамической трубе. Когда мы остановились, я почувствовал, насколько сильно он может раскачивать машину.

Четыре проезда из шести были закупорены грузовиками, но два оставались свободными, только бело-красные барьеры шлагбаумов опущены. К разочарованию моему, шлагбаумы были основательными по конструкции, к тому же еще и опускались «в упор», то есть сшибить машиной их было трудно, почти невозможно.

– Сиди, надо открыть проезд,– сказал я Дрике, осторожно открывая дверь фургона.

Ветер, налетевший взбесившимся бультерьером, рванул ее у меня из рук, но я все же удержал, не дал оторваться окончательно и затем, навалившись, сумел ее закрыть. Дождь барабанил по металлическому борту машины с таким громким стуком, словно это не вода, а гравий. Идти к пикапу Сэма пришлось с наклоном назад, было такое ощущение, что какой-то расшалившийся здоровяк толкает меня в спину.

Стало трудно дышать, ветер словно пальцами лез в нос и рот, стоило его только приоткрыть.

– Открою! – крикнул я, указав пальцем на шлагбаум.

– Электричества нет, но там должен быть стопор на такой случай! – крикнул Сэм в ответ через приоткрытое окно.– Специально, чтобы если отключат, то машины в порту не застряли навечно.

Я кивнул и отметил про себя, что вид у него был заметно обеспокоенный.

Думаю, что и у меня примерно такой же быть должен, если не хуже: поводов к тому, чтобы расслабиться, жизнь нам пока старательно не давала.

Будка была заперта, причем снаружи, на нейлоновую веревку, обмотанную вокруг ручек, а в будке сидел мертвец в форме охранника. Точнее, он раньше сидел, когда был охранником, а сейчас он стоял, тупо глядя на меня через стекло. Я вскинул карабин, прицелился ему в лоб, но почему-то сразу стрелять не стал, подошел ближе.