Я! Еду! Домой! От чужих берегов

Пусть за порогом вообще море воды разлилось и с подошв все смоет мгновенно, но все равно противно.

Где этот чертов стопор? Плоский экран компьютерного монитора, какие-то тумблеры и кнопки на пульте… ага, вон рычаг внизу, прямо на стене, и какая-то желтая табличка с предупреждающей надписью. Американцы такие везде развешивают, предупреждая обо всем на свете, чтобы потом поводов в суд подать было меньше: мол, «мы же вас предупреждали».

Ухватился за рычаг, дернул, в стене что-то мягко щелкнуло, и за стеклом шлагбаум плавно поплыл наверх – путь свободен, можем двигать дальше.

Высунулся из будки, и ветер чуть не снес меня. Зомби были уже в нескольких десятках метров, но я решил не стрелять – не до того сейчас – и пошел обратно.

Идти к фургону было хуже, чем от него: ветер бил прямо в лицо, дождь норовил залить глаза, не давая смотреть вперед. Влезть в кабину было нетрудно, а вот дверь захлопнул с трудом. Сиденье подо мной мгновенно промокло, с меня лила настоящая Ниагара. До сих пор я так и не удосужился натянуть хотя бы непромокаемую куртку, лежавшую в сумке прямо у меня за спиной.

– Нормально! – объявил я, хотя Дрика и так все видела из машины.

Она, кстати, уже надела ярко-желтый дождевик и была в куда более выигрышном положении, если со мной сравнивать.

– Здесь мертвецы,– вместо ответа констатировала она уже известный мне факт.

– Точно. Но и мы пока в машинах.

Фургон тронулся с места, следуя за яркими габаритными огнями едущего впереди пикапа.

– А как мы попадем на борт? – спросила Дрика.– Неужели думаешь, что они стоят с опущенным трапом? Сейчас и нас не разглядишь, и докричаться не получится.

Замечание было больше чем резонным, я тоже об этом подумывал. Поэтому ответил:

– Сначала доберемся – там видно будет. Может, они вообще никуда не идут или уже ушли – чего сейчас гадать? Если на месте, то придумаем что-нибудь.

Это не было отговоркой, я так и думал на самом деле. Хотелось, чтобы все сложилось так, как планируем, но… заранее я был готов уже к любому результату – мертвому экипажу на борту, выброшенному ураганом на берег судну, чему угодно, в общем.

Видимость продолжала падать, метрах в пятидесяти уже было почти ничего невозможно разглядеть.