Я! Еду! Домой! От чужих берегов

Было выражение «раздевать глазами» – многие дамы жаловались, а вот теперь я понял, что такое именно «едят глазами» в самом прямом смысле слова «едят». А мне только и остается, что глядеть в ответ. «У нас в Рязани пироги с глазами, их ядять, они глядять»,– про меня написано.

Устав таращиться на мертвеца, плюнул в его сторону с большим недолетом и пошел на бак лодки, так, чтобы этого вуайериста от меня рубка закрыла. Навроде как получилось, но все время подмывало выглянуть из-за угла и подсмотреть, что тот делает.

Смотрит ли в мою сторону, или куда в другую, или вовсе ушел? Пришлось выглянуть: убедился, что где зомби стоял, там и стоит.

Постепенно я к нему даже привык. Вроде как даже взгляд чувствовать перестал, и он своим терпением начал вызывать некое сочувствие, как попрошайка в подземном переходе.

Так мы с ним, лицом к лицу, три часа и провели. И лишь когда Дрика поднялась мне на смену, я подсветил мертвеца фонарем, что висел под стволом у М-4. Так и есть, неслабо ему кто-то в щеку зубами вцепился, да и вообще погрызен он всерьез.

Здоровый, хоть и толстый,– видать, отбивался.

Выстрелил все же не я, а Дрика. Одиночным, из автомата, прямо в переносицу. Тело мертвеца навалилось на релинг, затем ноги выскользнули, выдернутые перевесившимся через железную трубу телом, и туша с шумом рухнула в воду.

– Все, я спать,– сказал я Дрике.

Она лишь молча кивнула. Сэм проснулся, но, выругавшись на шум, сразу же уснул.

29 апреля, вторник, утро. Нью-Йорк Сити, США

Утро было серым, а мелкий дождь нагонял еще большую тоску.

Дрика еще ворочалась в спальном мешке, а я выбрался из рубки вроде бы и выспавшийся, но какой-то весь мятый, с затекшей шеей и непрекращающейся зевотой. Кот, к моему удивлению, не спал, а сидел прямо на приборной доске и умывался, тщательно вылизывая лапу ярко-розовым быстрым языком. Сэм устроился на корме, накрытый дождевиком, и смотрел куда-то в сторону изломанного линией домов нью-йоркского горизонта.

– Доброе утро,– поприветствовал я его.

Вместо ответного приветствия он спросил:

– Ты заметил, к чему мы пришвартовались ночью?

– Нет,– энергично помотал я головой, заодно разгоняя и сон.– Объясни, у меня еще душа спит, вместе с мозгом.

– Попробуй испытать свою наблюдательность,– все же предложил он.– Может быть, получишь приз."

"Я уставился на большое плавучее сооружение, окруженное порванным боновым заграждением, которое вытянулось по течению словно бусы, зацепившиеся за крючок.