Я! Еду! Домой! От чужих берегов

Остатки совести где-то глубоко внутри начали подавать голос, покрикивая: «А ведь вполне мог бы поделиться, с тебя не убудет!»

– Ну тебе же что-то тоже нужно, верно? – сказал Хэдли.– Мы можем поделиться соляркой, например… хоть она тебе не нужна, пожалуй.

– Парень, я даже могу с тобой запереться на часок в трейлере,– намеренно шутливо сказала мулатка, при этом явно подразумевая реальность своего предложения.– Или не я, если тебе не нравится цвет, а кто-то другой. Мира, например, я с ней говорила.

Она указала на высокую девицу с длинным лицом и собранными в конский хвост длинными волосами, которая запихивала какие-то вещи в сумку возле «пожарного автобуса».

Точно, уже жест отчаяния. Можно подумать о них плохо, но я не подумал. Подумал, что они готовы на что угодно. Семеро убитых и пропавших за считаные дни, да еще и в не такой уж большой компании,– мало? За самую призрачную возможность выжить будешь цепляться чем угодно. А что они еще могут предложить?"

"И дальше произошло то, за что внутренний голос начал проклинать меня сразу: я направился к своему фургону.

«Дурак, дурак, ну что ты делаешь? Кто тебя под руку толкает? Развели на жалость, что ли? Когда это ты такой жалостливый вообще был?» Все эти мысли неслись через голову скорым поездом, в то время как руки тащили из-за мотоцикла длинную сумку, шарились в ней, выбрасывая наружу пачки с патронами, магазины, оружие.

– Хэдли… смотри,– сказал я, вынимая из машины дробовик, похищенный в свое время в комнате охраны в аэропорте Юмы.

– Это пятисотый «моссберг». Я дам к нему еще пятьдесят патронов, не больше, у меня мало двенадцатого калибра.

Он словно немного опешил, но радостно схватил ружье, чуть не прижав его к груди. А затем принял пять коробочек с увесистыми патронами к нему, ссыпав их в тряпочную сумку, висящую на боку. Я же тем временем вытащил из сумки пистолет.

– Это тридцать первый «глок»,– протянул я ему оружие.– К нему есть четыре снаряженных магазина – два по пятнадцать и два по семнадцать патронов, и ни единым патроном больше.

И калибр такой, что нечасто пока встретишь, это уже сопутствующее неудобство.

– Это какой? – чуть удивился он.

– «.357-й зиг», новый,– ответил я.– Хороший, очень мощный, но мало распространенный. Если есть мозги в голове, то с этим вы как-то раздобудете еще оружие. Если мозгов нет – вам уже никто не поможет. Больше не дам ничего: мне это тоже все не с небес свалилось.

Говорил я грубо, но на самом деле злился не на него, а на самого себя.