Ноздри защекотал едва ощутимый аромат дорогого одеколона: нотки чего-то древесного, смолянистого, смешанного с запахом табака и виски. Вдох, и в горле пересохло, а голова закружилась. Слишком чувственный запах, слишком пьянящий… Мужчина не должен пахнуть так. Тем более, такой, как он. Потому что это… это слишком опасно. Даже для меня. Бредовые, ненормальные мысли и ощущения тоже бредовые. Я ведь не пьяна, чтобы чувствовать подобное. Совсем не пьяна.
Макс посмотрел мне в лицо, опустил взгляд к груди. Соски напряглись сильнее прежнего, сердце заколотилось.
Будто бы нехотя, небрежно, он обхватил мою грудь, провёл по соску подушечкой большого пальца, а после положил ладонь мне на талию и слегка погладил.
— Разве приват-танец подразумевает прикосновения? — усмехнулась я, с трудом сдерживая взметнувшиеся от его касания чувства. Зрачки его чуть заметно расширились, и мне стало ясно — ему тоже не всё равно.
Он хмыкнул, убрал ладонь и кивком велел мне продолжать. Очередное обжигающее пятно на моей коже… Для того, чтобы отбросить смущение, глотка виски было ничтожно мало.
Не знаю, что мной двигало, когда, прежде чем отстраниться, я взяла у него стакан. Глядя в глаза, отпила и, обхватив его ладонь, вложила обратно.
— Танец не подразумевает прикосновений, — напомнил он.
— Ты же нарушил правила… — выдохнула я и развернулась.
— Для меня их не существует, — донеслось мне в спину без тени смешка или намёка на улыбку.
Для него не существует правил, и мне не стоит забывать об этом… Глядя в стену, я положила ладони на пояс брюк и принялась выписывать плавные восьмёрки.
Пальцы на маленькую пуговку… Расстегнула, вслед за ней молнию, и приспустила брюки с бёдер. Чувствовала, как он смотрит на меня. Резко повернулась лицом и спустила ещё ниже. Интереса в его глазах больше не было: всё поглотила чернота. Мельком бросив взгляд на его пах, я заметила, как натянуты джинсы, и это вызвало во мне то самое непонятное, напряжённое волнение. По бёдрам разлилось тепло, будто бы…
Стремительно подавшись вперёд, он схватил меня за запястье.
Дёрнул на себя, заставляя сесть к нему на колени.
— Это не по правилам, — только и смогла я сказать на судорожном выдохе. Для него их нет, но…
— Правила тут устанавливаю я, — одним большим глотком он осушил стакан и бросил его на диван.
Ладонь его опустилась на моё бедро и с нажимом прошлась до самой коленки. Тепло, что я чувствовала, поднялось к животу и груди, между ног томно, непростительно заныло.
