Глядя мне в лицо, скинул халат на пол и, положив ладони мне на плечи, провёл до локтей. Из груди вырвался выдох, но не успела я снова вдохнуть, он резко развернул меня лицом к окну.
— Что ты делаешь?! — воскликнула я, почувствовав прохладу стекла грудью. Тело, уже согретое пламенем его взгляда, покрылось мурашками, внизу живота заныло, запульсировало. Я попробовала развернуться обратно, но Макс придавил меня.
Ладони его опустились на бёдра, и он, покусывая моё плечо, потёрся о меня пахом.
— Макс, — ловя ртом воздух, прошептала я.
Упёрлась в окно ладонями. — Макс, перестань, нас же…
— Тебя что-то смущает? — пальцы скользнули меж бёдер, легли на мой клитор, и я облизнула губы. Задрожала, стоило ему слегка надавить, приласкать. — Поздно играть в пай девочку, Марика, — он лизнул раковинку моего уха, прикусил мочку. — Можешь не стараться.
Втиснув вторую руку между стеклом и моим телом, он накрыл грудь и сжал. Удовлетворённо, с глухим рыком выдохнул у моего виска и потёрся щекой. Сосок оказался зажатым меж его пальцами и, стоило ему надавить сильнее, меня пронзило миллиардом крохотных импульсов.
Тихонько застонав, я проскользила ладонью вверх по стеклу, царапнула и прикрыла глаза, прячась от пугающего ощущения пустоты под нами. Комнаты позади нас я не видела, и от этого казалось, будто мы вообще парим в невесомости. Только мы двое, сошедшие с ума, позабывшие обо всех возможных рамках приличия, и распластанный у нас под ногами город с его многочисленными казино, клубами, переплетёнными улицами и катящимися по ним спичечными коробками машин.
Не переставая мять мою грудь, Макс снова опустился к шее и стал покрывать поцелуями. Его влажный язык касался пульсирующей венки, ладони и пальцы дарили острое, болезненно-сладкое удовольствие. Сдавшись, я откинула голову, позволяя ему целовать себя, касаться, и он тут же воспользовался этим. Прикусил кожу и сильнее стиснул меня. Обведя сосок, надавил, потёр.
— Ма-а-акс… — застонала я, когда он потихоньку сдавил клитор и тут же вогнал в меня сразу два пальца.
Грубо, резко, заставив изогнуться и закусить губу.
Подчиняясь ему, я шире расставила ноги. Из-под полуопущенных век глянула вниз. Раздвинув пальцы, он натянул меня до предела, провернул внутри и тут же снова резко вогнал."
"Дыхание у меня перехватило, голова закружилась — от высоты ли или от того, что он делал со мной, я понятия не имела. Подалась к нему бёдрами, насаживаясь, желая ещё и ещё.
