И за что меня этот мир так ненавидит, что всякий желает ударить меня по лицу? Это он из зависти или из чувства противоречия? Мол, потому что нельзя быть на свете красивым таким?
— Понимаешь, сынок, — мама замялась. — Я не могу сказать, что именно произошло, но сила, что пришла в движение, была намного сильней моей. И боюсь, если бы она по мне ударила, то от меня бы и мокрого места не осталось.
— Да ладно? Это точно не мог быть я. Искорка была совсем маленькой, вот буквально как спичечная головка. Откуда в ней столько силы?
— Не знаю, Сережа, но очень хочу узнать.
Ты это, отдыхай пока, а я пойду. Хочу кое-что проверить.
Легкий стук каблуков, закрывшаяся дверь.
— Ваше Высочество? — Верочка наклоняется надо мной, чтобы что-то посмотреть. И это было ее ошибкой, потому что зверь был голоден, а она была его любимым лакомством. Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста…
Глава 26
Глава 26
— Братик, к тебе пришли! — маленьким вихрем ворвалась к нам Катя.
— Не-е-ет, ну что за непруха?!! — взвыл я раненым зверем, выпуская из объятий Верочку, которую уже успел пощупать за все интересные места и приступить к освобождению ее прекрасного тела от пут одежды.
— Ты демон, посланный мне за грехи, ты редкая птица Обломинго, почему-то решившая поселиться у меня навечно, ты мой просроченный крем от мозолей на руках!!! Скажи мне, какого черта во дворце находятся сотни людей, а прибегаешь мне все испортить именно ты?!! Я не хочу ненавидеть тебя, но не получается!!!
— Все сказал? — ничуть не впечатленная моей пламенной речью, плюхнулась мелкая негодница на стул.
— Верочка, не надо так краснеть лицом. Я все понимаю — этому гаду сложно отказать. Но ты должна быть сильной… или запирать дверь.
— В следующий раз я так и сделаю, Ваше Высочество, — сказала она.
Ого, у моей лекарки послышалось в голосе раздражение. Ну да, облом во второй раз не каждый выдержит. Я — так точно нет.
— Но это все меркнет перед тем, что к тебе на прием напросился посол Лифляндии Аарна Серп.
— Кто на?
— Аарна, глухой ты мой. Отец вашу встречу уже одобрил и, несмотря на твою врожденную травму головы и разрушенный полигон, умывайся и чеши в малую приемную.
А как освободишься, расскажешь, почему ты решил разрушить дворец таким вот нестандартным способом.
— Чего тут нестандартного? Взорвал подвал, рухнул дом. Все по фен-шую. И ничего не расскажу. Страдай так же, как я сейчас.
— Ничего, переживешь. Успеете еще заняться всякими глупостями. Все, иди умывайся, а то на тебя без слез смотреть нельзя.
