А то, что я Гордеев и какой-то там принц, им плевать. Никакой ответственности они за мою жизнь не несут — это главное правило школы."
"Мама, отдавая меня сюда, точно знала, что делает. Реально за это время я вырос как в физической, так и магической силе. Про игры в академии я теперь без улыбки и вспомнить не мог. Фракции, рейтинги — как, казалось, давно это было… И каким несерьезным выглядело сейчас. Теперь я один против всего четвертого курса вышел бы — и даже не вспотел бы. И может, даже выйду, если доживу.
Смотрю на полукруг моих девчонок. Их лица будто из камня. Они ловят каждое мое движение и будто просят — дай только знак, и мы вмешаемся.
Нет, это моя кара и мое наказание. За глупость надо платить. Но не переживайте, я постараюсь не сдохнуть. У меня большие планы и… Ах, как же больно!…
Глава 18
Глава 18
Я всегда догадывался, что Старшие садисты, но чтобы настолько… Первые четыре удара я стойко вынес, лишь до хруста сжимая зубами капу, которую мне разрешили взять. А то бы точно зубы раскрошил от боли.
Кнутом та, что выступала в роли палача, владела виртуозно. Им ведь любого, кто без защиты, можно запросто пополам разрубить. Но нет, она лишь вырывала из моего тела куски мяса, сразу прижигая раны раскаленным кнутом. Делалось это, конечно, не из гуманных соображений — ну, типа чтоб не истек кровью, а исключительно чтобы продлить мои мучения.
После четвертого удара мое сознание начало плыть. Отрешившись, я представлял себе, как мы с ней поменялись местами, и что это я бью по её телу.
В голове все чаще и настойчивей билась мысль — активируй щит, запусти регенерацию! Но я гнал ее прочь. Стоит мне только сделать это, как все повторится заново.
Наказание рассчитано не только на силу тела, но и духа. Нет, ударов двадцать я бы точно выдержал — нас закалили так, что фиг пробьешь. Если бы это не были удары ранга князя, если бы на мне был хоть слабенький щит, если бы я решил сопротивляться, да и еще куча всяческих если…
Нет, не дождутся. Все выдержу, потому как у меня есть ради кого жить! Считать удары я бросил где-то после пятнадцатого, тупо потеряв сознание от боли.
В себя я пришел от лютого холода, что сковывал меня. И лучше бы не приходил. Спина не просто горела жарким огнем- она пылала. Но теперь к этому добавился ледяной огонь, что намертво вцепился в оголенные кости, промораживая тело изнутри.
Глаза, залитые кровью и уже слипшиеся намертво, не открывались, и сколько я так стою, понять было невозможно.
