— Нет, только тем, кто хочет обрести истинное могущество. Шанс выжить при этом меньше одного процента, даже у тебя, наиболее подготовленного из всех. У других пока шансов нет.
— Я понимаю ваши методы, но не принимаю их. Впрочем, сейчас это не имеет значения. Я хочу дальше продолжить учебу.
— Конечно. Теперь ты равен нам, но нам еще есть, чему тебя научить. Сегодня отдыхай, завтра возобновим учебу.
Одежду я надевать не стал, потому как был весь в крови, слизи, ну, и прочих отходах.
Казарма была пуста, поэтому первым делом я прошел в душ, где почти час простоял, смывая с себя прошедшие дни и их последствия.
— Живой! — ко мне прижалось горячее девичье тело.
— Не дождутся, — буркнул я и почувствовал, что лед внутри меня треснул.
— Я рада, — Шестая, как и всегда, была немногословна, но ее сияющие глаза говорили вместо нее.
— Уже обнимаетесь? — Один шесть испортила всю романтику момента. — Я тоже хочу! — повисла она у меня на шее.
И тут начался гомон, потому что в душевую ворвались все девушки, и я пошел по рукам.
Меня целовали, обнимали, гладили по голове, грозили страшными карами Старшим и угрожали бунтом.
— Нет, — прервал я их восторги. — Все останется как раньше. Мы по-прежнему будем исполнять их приказы и расти в силе. Что ни говори, но их методы работают. Завтра вечером общий сбор — будем решать, как жить дальше, когда все закончится. Сколько я пробыл в глыбе?
И тут меня шокировали — я простоял там почти неделю. Все думали, что я уже умер — дыхание не чувствовалось, жизни в замерзшем теле не было.
И лишь иногда подрагивающие веки говорили, что я еще борюсь. Ну, и то, что Янь, или Один семь, еще жива, придавало им уверенности, что все обойдется. Ведь если бы я действительно умер, то и она бы погибла — магия связала наши жизни, сделав ее зависимой от меня. Старшие запретили меня вытаскивать, говоря, что я так точно умру.
М-да, неделя — это круто, конечно. Хотя, мне казалось, что я так целую вечность простоял.
— Кстати, как она? Осваивается?
— Это весело, — наша психолог заулыбалась, а остальные смущенно поопускали глаза.
— Когда ты говоришь весело, мне становится страшно, — заметил я. — И что же тебя развеселило?
Но все оказалось довольно банально. Ну, во-первых, чопорная ханька пришла в отчаяние, когда увидела наши душевые. Ледяная вода ей совсем не понравилась — попытка нагреть её ни к чему не привела — трубы шли глубоко под землей, а до самой лейки не достать.
