Это ж храм его бывший. Долгая история, рассказывать лень. И кстати, вы же говорили про три, а есть еще и четвертая, так сказать, замыкающая круг.
— Какая? — Старшая почти тряслась от возбуждения.
— Поступь. Поступь Велеса — возможность двигаться быстрей не только телесно, а скорей, мыслью. Проще говоря, работу мозгов разгоняет.
— Я знала, — устало плюхнулась она на стул.
— Ну вот, как-то так. В общем, я забираю девчонок через пару дней и переношу наше обучение туда. Обучающие вирт-очки мы тоже прихватим, но им, думаю, будет не до них.
Если хотите, пойдем с нами — все равно тут делать уже нечего, а там есть возможность роста.
— Выйдите все, кроме Первого, — сказала Старшая. Ого, походу она главная из них. Не знал. Вон как шустро все подскочили.
— Я помню про свои слова. Мое тело в твоей власти.
Бесформенный балахон полетел на пол, открывая вид на гладкое, идеальное тело.
— Что ж, пришло время мести, — усмехнулся я, приближаясь к ней…
Глава 24
Глава 24
— Знаешь, Старшая, — я наклонился к ней так, что наши губы почти соприкасались.
— За право провести со мной ночь боролись лучшие девушки мира. С чего ты решила, что превосходишь их? Твое тело… Я его не хочу. Одевайся, ты мне неинтересна.
Развернувшись, я вышел за дверь, еще успев услышать разъяренный вопль отвергнутой женщины. Нет, ну а чего она хотела? Чтобы я вот так взял и упал к ее ногам? Очень самонадеянно.
Нет, можно было, конечно, с ней развлечься, но повторюсь — я очень боялся сорваться.
Если ты долгое время сидишь на диете, отказавшись от сладкого, то не стоит опять его пробовать, если есть риск заново на него подсесть. Пока я себя контролировал и это отлично. Но стоит мне зажечь, то меня будет не остановить. Тело, измученное воздержанием, начнет брать свое — и лучше это сделать в иных условиях. Ну, и конечно же, не с ней — признавая их методы учебы, я ненавидел их, как людей. Хотя, может, так и надо. Как иначе сделать из нас настоящих воинов, а не тех, что выпускают обычные академии?
В общем, я вполне себе довольный отправился в столовую, где плотно поел.
Повариха смотрела на меня с примесью ужаса и восхищения. И даже порцию ставшей такой уже привычной каши, как мне показалось, увеличила.
Ну, а потом я пошёл в казармы — надо было полежать, подумать в тишине, ну, может, еще чуток поспать, потому как усталость начинала брать свое.
Кроме мирно спящей Шестой, в казармах никого не было.
