А все почему? Да потому что пока я болтал с этой дурой, я за каким-то чертом снял маску, а после забыл ее снова надеть! Вот тварь меня и почуяла. Причем, так близко к школе они еще никогда не подбирались. И что теперь делать?
Бежать — глупо, сил нет вообще, еще и утяжелители эти. Чтобы их снять, надо остановиться, но тогда меня сразу сожрут.
Звать на помощь — да кто ж меня услышит? Хорошо, хоть руки успел освободить, а то бы я их даже поднять не смог. Тело будто деревянное, да и простора для уворота нет. А эта гадина еще и воздушные кулаки в спину швыряет и оглушительно ревет, постоянно меня дезориентируя.
Сожрет, догонит и сожрет! И не будет больше Сереги Гордеева. Не щупать ему тянок, не бухнуть в хорошем ресторане, не поваляться в мягкой постели. Все, что от тебя останется — это куча навоза, да непереваренные клочки одежды…
Прижавшись к дереву, я собрался дать последний и решительный бой, потому как сил вообще не осталось. Единственное, что меня утешало — когда мои узнают, по чьей вине я так глупо погиб, то ее тоже будут переваривать.
В котле, возможно, даже со специями.
Улыбнувшись своим кровожадным мыслям, я ждал, когда ревущая махина приблизится на расстояние удара, в которой я собирался вложить все, что у меня есть. Да, после этого я, скорей всего, умру, но лучше так, чем быть съеденным заживо.
Зверюга выскочила на меня и резко затормозила в метрах десяти, увидев застывшую жертву. Даже в ее тупой мозг закралась мысль, что добыча, загнанная в угол, становится намного опасней.
Но шатун был ужасно голоден, не впал в спячку, как все нормальные медведи, и от этого двуногого слишком вкусно пахло.
Страшный рев огласил лес, после чего он медленно пошел на меня, скаля клыки, с которых капала слюна. Я же стоял и молча смотрел на него. Голова была пустой, тело расслаблено. Думал ли я о чем-то в этот момент — не помню. Как-то все стало безразлично. Вся эта борьба, трепыхания, интриги Темных и Светлых — все стало неважно. А важно лишь небо, что смотрит на тебя, да земля, дающая опору ногам.
Дыхание ветра и огонь в груди. Мои глаза закрылись, эфир внутри вскипел, соединяя все стихии.
Медвежуть будто что-то почувствовал, заревел, но было поздно. Сила, не поддающаяся моему контролю, вырвалась наружу, соединившись в один ослепительно-белый пучок, и ударила в грудь медведю, заставив того замереть, будто наткнувшись на невидимую стену. А после он вспыхнул искорками и развеялся. Но всего этого я уже не видел, потеряв сознание.
