Нет, не потому, что моя жизнь висела на волоске, и не потому, что я испугался. А потому что она знала, что произойдет. Знала, на что я могу наткнуться. В иное время я бы воспринял ее приказ как покушение на убийство, но тут были иные правила. Поэтому и врезал, и собирался добить, дабы не вводить других во искушение, попробовав повторить подобное в отношении меня.
Тугая петля сдавила горло, но тут же распалась, повинуясь моему приказу, попытка повалить меня на землю не прошла — я просто ее даже не почувствовал. А вот удар воздухом по затылку, что отправил меня в беспамятство, я пропустил…
— За нападение на преподавателя послушник Два один наказывается пятнадцатью ударами плети.
Приговор привести в исполнение.
Голос Старшей был суров и деловит, ну, а я… Я висел, привязанный к столбу, сверкая голой жопой на всю школу. Отряды выстроились полукругом, как и преподаватели в количестве пяти штук. Ну и та, которой я так удачно попал по личику, раскручивала водяную плеть с глазами, полными ненависти.
— Эй, Старшая, — чуть сдвинув голову, обратился я к ней.
— Когда-нибудь я отсюда выйду — все выдержу и не сдохну. И тогда беги очень быстро. Потому что когда я тебя найду, умирать ты будешь медленно. Слово.
— Посмотрим, — в ее голосе послышалась усмешка. — До этого счастливого момента надо еще дожить. Раз, — удар плети, несмотря на то, что я его ожидал, обжег кожу разрывая ее и вызывая дикое желание заорать. Но я, стиснув зубы, молчал. Два, три, четыре…
Снежинки падали на мое тело, и я, уже который раз за этот день, прихожу в себя полностью без сил и почти замерзший.
Все, что сделали преподаватели — это отвязали меня от столба и оставили валяться на земле. Такие тут нравы — помочь ты себе можешь только сам. Есть силы — борись за жизнь. Нет, и твое мертвое тело унесет река.
Исполосованная спина жутко болела и чесалась. Молния работала, но и она не могла так быстро затянуть раны. К тому же, еще и организм поддерживала, чтобы я окончательно не замерз.
Встал на четвереньки, я помотал головой, прогоняя туман.
Оперевшись на столб, поднялся. Темно, на дворе ночь. С трудом передвигая ноги, я потащился в казарму. Зашел в душ. Ледяная вода сначала показалась даже горячей. Застонал от боли, попытавшись коснуться рукой спины.
— Молчи, — послышался позади голос Седьмой, а после она стала осторожно омывать мои раны. Я замер, держась за стены и стараясь не упасть.
— Повернись, — теперь меня мыли спереди. Красивая обнаженная девушка, а у меня никаких пошлых мыслей.
