Какой у тебя ранг, милый? — обратилась она ко мне.
— Не уверен, но думаю, что император.
В сразу наступившей тишине было слышно, как выпала у Любы из рук чашка и разбилась вдребезги.
— Я что-то такое подозревала, — сказала мама. — Он накрыл Щитом Велеса огромную территорию. Еще и держал его два дня. Не знаю, смогла бы я так же.
— Мам, ты хочешь сказать, что Сергей стал сильней тебя? — удивилась Люба.
— Хочу и говорю. Око? — вопросительно посмотрела она на меня.
— Еще и Поступь. Их четыре, мам.
— Остальные?
— Только Око.
Но Поступь тоже, думаю, скоро освоят.
— Все?
— Все.
— Прекрасно. Милый, — обратилась она к мужу. — Можешь поздравить Сергея. У него в подчинении отряд, способный за час сравнять с землей небольшое государство.
— Что за отряд? Почему он такой сильный? Что вообще происходит, мне кто-нибудь объяснит⁈ — завелась Ольга."
"— А и правда, мам. Что я могу рассказать? Мне все равно будут задавать вопросы.
— Ну, для всех ты учился в закрытой школе Тайного приказа. Пусть ломают головы, где она находится и кто ее выпускники.
Секреты государства и все такое. А даже если и раскопают, то река добрая…
— И примет всех, — с усмешкой закончил я.
— Именно. Что же насчет девочек, — она обвела их взглядом, — то они должны принести магическую клятву о неразглашении. Кто готов, повторяйте за мной, кому неинтересно, то оставьте нас.
Интересно, понятное дело, было всем, поэтому все торопливо проговорили казённые фразы о том, что никогда и ни за что, бумкнули эфиром и выжидающе уставились на меня.
— Теперь можешь все рассказать, -улыбнулась она. — А то я ж вижу, что иначе они просто лопнут от любопытства.
— Да? Я бы на это посмотрел. Ай, чего ты сразу дерешься! — возмутился я, когда острый кулачок Кати въехал мне под ребра. — Ну ладно, ладно. По четвергам я добрый, поэтому слушайте и верьте своим ушам, ибо так все и было.
Далеко-далеко, где редко и скупо светит холодное солнце, где нет машин и электричества, где люди суровы, а зимы страшны, находится школа Велеса.
Но люди называют ее не иначе, как школа Смерти…
Мой рассказ затянулся на пару часов. За окном стемнело, а я все говорил, немного отрешившись от всего, опять окунувшись в живые воспоминания. В некоторых моментах отец сжимал кулаки и его глаза вспыхивали гневом, и тогда его успокаивала мама. А иногда уже он обнимал ее, не давая вскочить и мчаться на другой конец земли, чтобы найти и покарать.
— Вот так все и было, — смочил я пересохшее горло.
